Онъ осушилъ стаканъ и налилъ опять:
-- За твое здоровье, любезный графъ; нельзя знать, что случится... Если ты умрешь... я ничего не пожалѣю, чтобъ утѣшить твою богиню...
-- Спасибо, сказалъ Гуго, какой же ты добрый!
Темно-гнѣдого въ тотъ же вечеръ привели въ Тестеру. Его маленькія копыта оставляли едва замѣтный слѣдъ на пескѣ. У него была гибкость кошки и легкость птицы. Агриппа вертѣлся вокругъ него въ восторгѣ отъ безупречныхъ статей животнаго; но когда ему сказали, для чего назначается этотъ чудесный конь, онъ измѣнился въ лицѣ.
-- Боже милостивый! и зачѣмъ это я сказалъ вамъ, что вы влюблены! вскричалъ онъ. Да что она, совсѣмъ полоумная, что-ли, эта Брискетта?...
-- Нѣтъ, мой другъ, но она прехорошенькая.
Коклико и Кадуръ тоже узнали, въ чемъ дѣло. Коклико нашелъ, что это безуміе, а Кадуръ -- что это очень простая вещь.
-- А если онъ убьется! сказалъ Коклико.
-- Двухъ смертей не бываетъ, возразилъ арабъ.
Однакожь рѣшено было ничего не говорить графинѣ де Монтестрюкъ.