-- Случилось разъ, что короля Генриха, бывшаго тогда еще, для доброй половины Франціи и для Парижа, только королемъ наваррскимъ, окружилъ, въ углу Гасконьи, сильный отрядъ враговъ. Съ нимъ было очень немного солдатъ, вполнѣ готовыхъ, правда, храбро исполнитъ свой долгъ, но съ такими слабыми силами нелегко было пробиться сквозь непріятельскую линію, охраняемую исправными караулами. Король остановился въ лѣсу, по краю котораго протекала глубокая и широкая рѣка, окруженная еще срубленными деревьями, чтобы закрыть ему совсѣмъ выходъ. Враги надѣялись одолѣть его голодомъ, и въ самомъ дѣлѣ, отрядъ его начиналъ уже сильно чувствовать недостатокъ въ продовольствіи.
-- Генрихъ IV бѣгалъ какъ левъ кругомъ своего лагеря, отъискивая выхода и бросаясь то налѣво, то направо. Происходили небольшія стычки, всегда стоившія жизни нѣсколькимъ роялистамъ. По всѣмъ дорогамъ стоялъ сильный караулъ, а переправиться черезъ рѣку, гдѣ караулъ казался послабѣй, и думать было невозможно: она была такая быстрая, что безъ лодокъ нельзя было обойдтись, а достать ихъ было негдѣ.
-- Чортъ побери! бормоталъ король, не знаю, какъ отсюда выйдти, а все-таки выйду!...
-- Такая увѣренность поддерживала надежду и въ его солдатахъ.
-- Разъ вечеромъ, на аванпостахъ показался какой-то человѣкъ и объявилъ, что ему нужно видѣть короля. На спинѣ у него была котомка и одѣтъ онъ былъ въ оборванный балахонъ, но смѣлый и открытый взглядъ говорилъ въ его пользу.
-- Кто ты таковъ? спросилъ его офицеръ.
-- Я изъ такихъ, что король будетъ радъ меня видѣть, когда узнаетъ, зачѣмъ я пришелъ.
-- А мнѣ ты развѣ не можешь этого объявить? Я передамъ слово въ слово.
-- Извините, капитанъ, но это невозможно.
Офицеръ подумалъ ужь, не подослали-ли непріятели кого-нибудь отъ себя, чтобъ отдѣлаться разъ навсегда отъ короля, и самъ не зналъ, что отвѣчать. Неизвѣстный стоялъ смирно, опираясь на палку.