При слабомъ отблескѣ гладкой воды, онъ увидѣлъ въ нѣсколькихъ шагахъ толстую дуплистую вербу, а рядомъ съ ней другую поменьше съ подмытыми корнями.
-- Вотъ если тутъ, немножко въ сторонѣ, есть подъ водой большой плоскій камень, то значитъ, бродъ какъ разъ тутъ и есть, продолжалъ онъ.
Онъ опустилъ въ воду свою палку, пощупалъ и нашелъ камень.
-- Отлично! сказалъ онъ, теперь смѣло можемъ переходить. И первымъ вошелъ въ воду. Всѣ взошли за нимъ слѣдомъ. Скоро вода стала доставать имъ выше колѣнъ. Смутно начиналъ ужь обозначаться другой берегъ.
-- Сейчасъ, продолжалъ проводникъ, все еще ощупывая дно палкой, дойдетъ до пояса, и немного дальше -- почти до плечъ... Тутъ самое трудное мѣсто, но оно не широко. Вотъ только руки надо будетъ поднять надъ головой, чтобы не замочить пороху... А то и верховые могутъ взять пѣшихъ себѣ за спину на коней.
-- Молодецъ-то ни о чемъ не забываетъ! сказалъ король.
-- Какъ говорилъ проводникъ, отрядъ очутился скоро на самой серединѣ рѣки; лошадямъ было ужъ по грудь. Черезъ нѣсколько шаговъ, вода дошла почти до самыхъ сѣделъ; потомъ мало-по-малу дно стало опять подниматься. Шаговъ за десять до берега, лошадямъ было только по щетку.
-- Слава тебѣ, Господи! сказалъ король, ступая на берегъ; ну ты, братъ, молодецъ!
-- Ночь приходила къ концу. На бѣлѣющемъ горизонтѣ начиналъ обозначаться гребень холмовъ, на небѣ показывался блѣдный отблескъ зари.
-- Вотъ самый отличный часъ, чтобы напасть въ расплохъ на непріятеля, сказалъ крестьянинъ: отъ усталости и отъ утренняго холода всѣ тамъ крѣпко заснули.