-- Скачи сейчась же въ Блуа, куда я ужь послалъ Кадура, сказавши, чтобъ онъ тамъ дожидался меня; попроси его отъ меня перерыть всѣ лавки въ городѣ и прислать мнѣ, что только найдетъ лучшаго изъ кружевъ, изъ платья, лентъ и перьевъ. Я одѣтъ какъ какой нибудь бродяга, а здѣсь всѣ похожи на принцевъ: это мнѣ унизительно. Хоть загони лошадь, а привези мнѣ все сегодня же вечеромъ; смотри только, не торгуйся и высыпай все изъ кошелька, если нужно. У тебя есть золото, не правда-ли?
-- У меня кошелекъ, данный г. Агриппой...
-- И прекрасно! Но вотъ что еще! чего добраго, ничего не найдешь порядочнаго въ Блуа: вѣдь это -- провинція! Если такъ, то скажи Кадуру, чтобъ ѣхалъ тотчасъ же въ Парижъ. Онъ тамъ былъ какъ-то съ маркизомъ де Сент-Эллисъ. Пусть приготовитъ намъ тамъ квартиру и пришлетъ все, что нужно, чтобъ одѣться по модѣ.
-- И все-таки не считая денегъ?
-- Разумѣется!
-- Значитъ, мы здѣсь у самого короля?
-- Гораздо лучше, бѣдный мой Коклико! мы -- у герцогини д'Авраншъ... у герцогини, которая больше похожа на богиню, чѣмъ на простую смертную!..
-- A! такъ тутъ женщина! А я такой ужь болванъ, что и не догадался. Сейчасъ же скачу, графъ, не жалѣя лошади, прямо въ Блуа и вернусь такъ скоро, что самъ вѣтеръ покраснѣетъ отъ зависти и злости.
Коклико вернулся въ самомъ дѣлѣ вечеромъ съ огромнымъ выборомъ чудеснаго платья, надушевныхъ перчатокъ, самыхъ модныхъ плащей, шелковыхъ чулковъ и бантовъ изъ лентъ. Съ жалостной миной онъ встряхнулъ кошелекъ Агриппы, совсѣмъ отощавшій. Гуго бросилъ его черезъ всю комнату. Въ эту минуту онъ былъ готовъ продать всю Тестеру за одинъ нарядъ, который могъ бы привлечь взоры Орфизы. Цѣлый вечеръ онъ любовался ею и ухаживалъ за ней; всю ночь она грезилась ему во снѣ. Никогда не могъ онъ представить себѣ кого нибудь прекраснѣй ея. Ему казалось просто невозможнымъ, чтобъ она была простой смертною. Вся она была -- грація и обаяніе, богиня, сходящая съ облаковъ. Каждый взглядъ на нее открывалъ новыя прелести, улыбка ея придавала умъ каждому ея слову. Онъ понималъ, что для нея можно совершить чудо.
-- Ты замѣтилъ, какимъ очаровательнымъ тономъ она говоритъ? говорилъ онъ послѣ Кокдико; какія жемчужины виднѣются изъ-за ея улыбки? Никто не ходитъ какъ она, не садится, никто не танцуетъ какъ она! Она все дѣлаетъ иначе, чѣмъ другія. Ея голосъ -- просто музыка. Я сейчасъ смотрѣлъ на нее, какъ она проходила по террассѣ: божество, спустившееся съ Олимпа! Ужь не Діана-ли это, или сама Венера?