-- Да это просто прелесть! вскричалъ Гуго, раставляя столбиками серебро и золото. Я, право, не думалъ, что такъ богатъ!
-- Богаты!... графъ, да вѣдь едва-ли тутъ остается...
-- Не считай, пожалуйста! это всегда накликаетъ бѣду! Бери, сколько нужно изъ кучки и бѣги къ портному; вотъ его адрессъ, данный моимъ любезнымъ другомъ, графомъ де-Шиври, и закажи ему полный костюмъ испанскаго кавалера.... Не торгуйся! Я играю на сценѣ съ герцогиней де-Авраншъ, которая удостоила оставить для меня роль въ одной пасторали, и я хочу своимъ блестящимъ костюмомъ сдѣлать честь ея выбору. Бѣги же!
-- Но завтра, графъ? когда пьеса будетъ разъиграна?...
-- Это просто значитъ оскорблять Провидѣніе -- думать, что Оно такъ и оставитъ честнаго дворянина въ затрудненіи. Вотъ и Кадуръ тебѣ скажетъ, что если намъ суждено быть спасенными, то нѣсколько жалкихъ монетъ ничего не прибавятъ на вѣсахъ, а если мы должны погибнуть, то всѣ наши сбереженія ни на волосъ не помогутъ!
-- Что написано въ книгѣ судебъ, того не избѣгнешь, сказалъ арабъ.
-- Слышишь? ступай же, говорю тебѣ, ступай скорѣй!
Коклико развелъ только руками отъ отчаянья и вышелъ, оставивъ на столѣ кое-какіе остатки золотыхъ и серебряныхъ монетъ, которыя Гуго поспѣшилъ смахнуть рукой къ себѣ въ карманы.
Дѣйствительно, Орфиза де Монлюсонъ вздумала устроить сцену у себя въ отелѣ и, чтобъ обновить ее, выбрала героическую комедію и сама занялась раздачей ролей между самыми близкими своими знакомыми. Графъ де Монтестрюкъ, графъ де Шиври, кавалеръ де Лудеакъ, даже сама принцесса Маміани должны были играть въ этой пьесѣ., навѣянной испанской модою, всемогущею въ то время. Надо было совѣршенно подчиниться ея фантазіи и не спорить, а то она тотчасъ же выключитъ изъ числа избранныхъ.
-- Судя по всему, сказалъ кавалеръ своему другу Цезарю, намъ-то съ тобой нечего особенно радоваться... Въ этой безтолковой пьесѣ, которую мы станемъ разъигрывать среди полотняныхъ стѣнъ въ тѣни картонныхъ деревьевъ, тебѣ достанется похитить красавицу, а Монтестрюку -- жениться на ней... Какъ тебѣ нравится эта штука? Что касается до меня, то осужденный на смиренную роль простаго оруженосца, я имѣю право только вздыхать по моей принцессѣ... Меня просто удивляетъ, какъ серьезно наши дамы, Орфиза и Леонера, принимаютъ свои роли на репетиціяхъ... И нѣжные взгляды, и вздохи -- а все у нихъ только для героя!