Джузеппе, потягиваясь, посмотрѣлъ на графа и, не видя у него въ рукахъ ни одного изъ трехъ мѣшковъ, сказалъ себѣ:
-- Ну! мои примѣты не обманули!
-- Ребята, пора ѣхать. Мнѣ тутъ дѣлать нечего; выпейте-ка на дорогу, а мнѣ ни ѣсть, ни пить не хочется... и потомъ въ путь.
Францъ побѣжалъ на кухню гостинницы, а Итальянецъ засыпалъ двойную дачу овса лошадямъ.
-- Значитъ, ничего не осталось? спросилъ онъ, взглянулъ искоса на господина.
-- Ничего, отвѣчалъ графъ, обмахивая лицо широкими полями шляпы. Чортъ знаетъ, куда мнѣ теперь ѣхать!
-- А когда такъ, графъ, то надо прежде закусить и выпить; ѣхать-то, можетъ быть, прійдется далеко, а пустой желудокъ -- всегда плохой совѣтникъ.
Францъ вернулся, неся въ рукахъ пузатый жбанъ съ виномъ, подъ мышкой -- большой окорокъ ветчины, а на плечѣ -- круглый хлѣбъ, на которомъ лежалъ кусокъ сыру.
-- Вотъ отъ чего слюнки потекутъ! сказалъ Джузеппе.
И, увидѣвъ кусокъ холста, висѣвшій на веревкѣ, прибавилъ: