-- Накрыть скатерть?
-- Нѣтъ, можно и такъ поѣсть.
Францъ проворно разложилъ провизію на лавкѣ и самъ съ Джузеппе сѣлъ по обѣимъ концамъ ея.
Графъ, стоя, отломилъ кусокъ хлѣба, положилъ на него ломоть ветчины и выпилъ. стаканъ вина.
-- Вотъ эта предосторожность будетъ не лишняя вашей милости, замѣтилъ Джузеппе: онъ давно служилъ у графа де Монтестрюка и позволялъ себѣ кое-какія фамильярности.
У Франца ротъ былъ полонъ, и онъ не жалѣлъ вина; онъ только кивалъ головой въ знакъ согласія, не говоря ни слова.
Между тѣмъ графъ ходилъ взадъ и впередъ, и только каблуки его крѣпко стучали по землѣ. Проиграть шестьдесятъ тысячъ ливровъ въ какихъ-нибудь два часа! а чтобъ достать ихъ, въ недобрый часъ онъ заложилъ землю, лѣса, все, что у него оставалось. Раззоренье! Конечное раззоренье! А у него жена и сынъ! что теперь дѣлать? Тысяча черныхъ мыслей проносились у него въ умѣ, какъ стаи вороновъ по осеннему небу.
Кончивши скромный завтракъ, Джузеппе и Францъ стали подтягивать подпруги и зануздывать лошадей, и скоро вывели ихъ изъ конюшни. Прибѣжалъ слуга; графъ высыпалъ ему въ руку кошелекъ съ дюжиной серебряной мелочи, между которой блестѣлъ новенькій золотой.
-- Золотой -- хозяину; сказалъ онъ, слегка ударивъ его по плечамъ хлыстикомъ; а картечь -- тебѣ, и ступай теперь выпить!
Черезъ минуту, графъ спускался по той самой узкой улицѣ, по которой поднимался ночью. Зеленоватый свѣтъ скользилъ по краямъ крышъ; кое-какія хозяйки пріотворили свои двери. Три лошади шли ровнымъ шагомъ. Графъ держалъ голову прямо, но брови были насуплены, а губы сжаты. По временамъ онъ гладилъ, рукой свою сѣдую бороду.