-- Бѣдная Луиза! прошепталъ онъ. Есть еще мальчикъ, да у этого всегда будетъ шпага на боку!
Нужно было однакожъ на что нибудь рѣшиться. На что же? Взорвать себѣ черепъ изъ пистолета, кстати онъ былъ подъ рукой? Какъ можно? Неприлично ни дворянину, ни христіанину! А онъ графъ Гедеонъ-Поль де Монтестрюкъ, графъ Шаржполь, -- былъ и хорошаго рода, и хорошій католикъ.
Поискать счастья на чужой сторонѣ? это годится для молодежи, которой и государи и женщины сладко улыбаются, но бородачей такъ любезно не встрѣчаютъ! Просить мѣста при дворѣ или губернаторскаго въ провинціи? Ему, въ пятьдесятъ лѣтъ, попрошайничать, какъ монаху! Развѣ для этого отецъ его, графъ Илья, передалъ ему родовой гербъ съ чернымъ скачущимъ конемъ на золотомъ полѣ и съ зеленой головой подъ шлемомъ, а надъ нимъ серебряной шпагой? Полно! развѣ это возможно?
Было ясно однакожь, что, продолжая такъ-же, онъ плохо кончитъ, а не для того же онъ родился на свѣтъ отъ благочестивой матери. Хотя бы у него осталось только одно имя, и его надо передать чистымъ сыну и даже, если можно, покрыть его новымъ блескомъ, какъ умирающее пламя вдругъ вспыхиваетъ новымъ свѣтомъ... Хорошо бы совершить какой-нибудь славный подвигъ, подвигъ, который бы принесъ кому нибудь пользу и который пришлось бы оросить своей кровью... Вотъ это было бы кстати и честному человѣку, и воину...
Проѣзжая мимо фонтана, сооруженнаго въ Лектурѣ еще римлянами и сохранившаго названіе фонтана Діаны, онъ вздумалъ обмыть руки и лицо холодной и чистой водой, наполнявшею широкій бассейнъ. Это умыванье, можетъ быть, успокоитъ пожирающую его лихорадку.
Онъ взошелъ подъ сводъ и погрузилъ голову и крѣпкіе кулаки въ ледяную воду.
-- Молодцы были люди, вырывшіе этотъ бассейнъ на завоеванной землѣ! сказалъ онъ себѣ. Кто знаетъ? быть можетъ, въ этомъ ключѣ сидитъ нимфа и она вдохновитъ меня!
Графъ сѣлъ опять на коня и поѣхалъ по дорогѣ вдоль вала къ воротамъ, черезъ которыя онъ въѣхаль ночью. Заря начинала разгонять ночныя тѣни, которыя сливались къ западу, какъ черная драпировка. Равнина вдали тянулась къ горизонту, окрашенному опаловымъ свѣтомъ съ розовыми облаками. Вдоль извилистаго русла Жера тянулся рядъ тополей, стремившихся острыми вершинами къ небу, а луга по обоимъ берегамъ прятались въ бѣломъ туманѣ.
Натуры сильныя и дѣятельныя рѣдко поддаются впечатлѣнію пробуждающейся тихо и спокойно природы; но въ это утро графъ Гедеонъ былъ въ особенномъ расположеніи духа, внушавшемъ ему новыя мысли. Онъ окинулъ взоромъ эти широкія поля, пространный горизонтъ, долины, лѣса, между которыми онъ такъ давно гонялся за призраками, и, поддаваясь грустному чувству, спросилъ себя, сдѣлалъ-ли онъ хорошее употребленіе изъ отсчитанныхъ ему судьбою дней? Болѣзненный вздохъ вырвался изъ его груди и послужилъ ему отвѣтомъ.
Вдругъ ему что-то вспомнилось и онъ ударилъ себя по лбу.