XVI.
Буря близка.
Когда капитанъ ушелъ, Лудеакъ не сталъ терять времени на жалобы и на сокрушеніе. Онъ отыскалъ Цезаря, который терялъ уже терпѣнье, любезничая съ Орфизой, чтобъ только задержать ее, и, ударивъ его по плечу, шепнулъ ему на ухо:
-- Дѣло сорвалось!
И между тѣмъ какъ графъ де Шиври подалъ руку герцогинѣ, чтобъ проводить ее въ галлерею, гдѣ танцовали, Лудеакъ прибавилъ тѣмъ же шопотомъ:
-- Но, какъ мнѣ кажется, съ этимъ дѣломъ случилось тоже, что бываетъ съ разорванной нечаянно матеріей... можно зашить.
Этимъ впрочемъ не ограничились неудачи Цезаря въ ночь послѣ театра. Орфиза казалась разсѣянною и поглощенною другими мыслями, пока онъ съ намѣреніемъ замедлялъ прогулку по освѣщеннымъ аллеямъ. Прійдя на террассу сада, она поспѣшила оставить его руку и остановилась среди группы гостей, которая окружала принцессу Маміани, поздравляя ее съ успѣхомъ на сценѣ. Лицо Леоноры сіяло такимъ торжествомъ, что Монтестрюкъ замѣтилъ ей это.
-- Мы видѣли удалявшуюся нимфу, а теперь видимъ возвращающуюся богиню, сказалъ онъ ей цвѣтистымъ языкомъ только что разъигранной пьесы.
-- Это оттого, что я спасла отъ большой опасности одного героя, который и не подозрѣваетъ этого, отвѣчала она съ улыбкой.
-- Значитъ, герой вамъ дорогъ?