-- А что вы называете глупой ссорой, позвольте узнать?
-- О, мой Боже! не горячитесь пожалуйста! Я называю глупой ссорой такую, въ которой нѣтъ достаточнаго довода, чтобы два честныхъ человѣка выходили на дуэль... Если у него громкій голосъ, -- ну, пусть себѣ кричитъ...
-- Ну, это значитъ -- подвергать мою дружбу къ вамъ слишкомъ тяжелому испытанію!... Но пусть же онъ не слишкомъ громко кричитъ, а то какъ разъ ему заткнутъ глотку!... Я и не съ такими пѣтухами справлялся!...
-- Я въ этомъ совершенно увѣренъ, возразилъ Лудеакъ, пожимая ему руку; но теперь я васъ предупредилъ, и вы сами знаете пословицу...
Обезпечивъ себя съ этой стороны, Лудеакъ пошелъ къ Гуго.
-- Я долженъ дать вамъ добрый совѣтъ, сказалъ онъ ему; вы будете ужинать съ человѣкомъ, котораго мой другъ Цезарь такъ расхвалилъ вамъ; онъ и заслуживаетъ этихъ похвалъ, но у него есть одинъ недостатокъ, о! всего только одинъ! Онъ чертовски щекотливъ, обижается словомъ, улыбкой и тотчасъ же готовъ въ такихъ случаяхъ выхватить изъ ноженъ шпагу.
-- А!
-- И притомъ любитъ острить и насмѣхаться. Вотъ меня, напримѣръ, онъ не разъ просто осыпалъ насмѣшками! Будьте-же осторожны и если замѣтите, что онъ къ вамъ пристаетъ, дѣлайте лучше видъ, что не обращаете на это вниманія.
-- Однакожь, если онъ перейдетъ границы приличной шутки?
-- Между нами будь сказано, у капитана д'Арпальера на боку такая шпага, которую можно-бы прозвать по истинѣ кровопійцей: ее постоянно мучитъ жажда крови. Ну, что-же будетъ хорошаго, если вы схватите рану за то только, что у васъ на минуту не достало терпѣнья!