-- Посмотрите сами, я ужь вынулъ было шпагу! Они бы не взяли меня живымъ! Но подвергать васъ необходимости лгать, васъ и за меня!... О! эта мысль приводитъ меня въ отчаянье!
-- А мнѣ что за дѣло? и какъ мало вы меня знаете! Я бы поклялась сто, тысячу разъ, во всемъ, чего бъ ни потребовали, на евангеліи, на распятіи... не блѣднѣя!... Развѣ я не могла отступить передъ чемъ бы то ни было, чтобъ только вырвать васъ у смерти?...
Въ порывѣ страсти, принцесса не помнила сама себя; глаза ея сверкали, восторгъ сіялъ въ ея улыбкѣ.
-- Эта странная рѣчь васъ удивляетъ, продолжала она, и вы спрашиваете себя, быть можетъ, отчего во мнѣ столько усердія и столько огня?
-- Да, отчего? спросилъ онъ, не сводя съ нея глазъ.
Она схватила его за руку и, увлекла въ большую комнату передъ спальней; при яркомъ огнѣ свѣчей, освѣщавшихъ ея прекрасное лицо, блѣдная, взволнованная, подавленная страстью, но не опуская глазъ, она сказала ему дрожащимъ голосомъ:
-- Помните-ли вы, какъ разъ вечеромъ, въ замкѣ, въ окрестностяхъ Блуа, почти въ ту самую минуту, какъ ваша очарованная молодость готова была заговорить языкомъ страсти съ другой женщиной, -- вы вдругъ почувствовали, въ темной галлереѣ, горячее дыханье устъ, встрѣтившихся съ вашими?
-- Какъ! этотъ поцѣлуй?
-- Я дала вамъ его... и ваши руки хотѣли схватить меня, но я убѣжала.
-- Вы! вы! это были вы?