Онъ хладнокровно положилъ руку на эфесъ шпаги и поклонившись еще разъ Орфизѣ, глаза которой сверкали отъ гнѣва, сказалъ ей:
-- Если смѣлость -- дѣйствительно преступленіе, то все -- таки ничто не заставитъ меня отступить... Вы -- или смерть!
Лишь только онъ вышелъ, Цезарь пожалъ плечами и вскричалъ:
-- Это просто сумашедшій!
Но Орфиза, подъ вліяніемъ внезапнаго, столь обычнаго у женщинъ переворота, посмотрѣла ему прямо въ лицо и сказала:
-- Онъ не похожъ однакожь на прочихъ... Кого онъ возьметъ, то съумѣетъ и охранить!
Выйдя изъ отеля герцогини, Гуго пошелъ бродить безъ цѣли по улицамъ Парижа. Онъ мечталъ о воздушныхъ замкахъ, надъ которыми видалъ въ облакахъ образъ Орфизы. Онъ сладитъ наконецъ съ этой гордой герцогиней, съ которой вѣчно приходилось начинать дѣло съизнова; онъ пожертвуетъ для этого всей кровью, всей жизнью. Она увидитъ наконецъ, что онъ не шутилъ, когда принималъ ея вызовъ.
-- Съ ней, говорилъ онъ себѣ, то улыбается надежда, то находитъ отчаяніе; сегодня у ней -- мелькала ласковая улыбка, завтра -- иронія, сарказмъ... Молодая и прекрасная, она забавляется перемѣнами, питается капризами... Но я самъ изъ упрямаго рода и покажу ей! Волей или неволей она должна сдаться и сдастся!
Гуго все шелъ да шелъ.
Настали сумерки, потомъ и шла ночь. Опомнившись, онъ ужь не зналъ и самъ, куда зашелъ. Онъ ждалъ перваго прохожаго, чтобъ спросить дорогу въ отель Колиньи, какъ вдругъ вблизи раздались крики. Онъ кинулся на шумъ и въ узкомъ переулкѣ, въ ночномъ сумракѣ, увидѣлъ брошенный у стѣны портшезъ, между тѣмъ какъ несшіе его лакеи съ трудомъ отбивались отъ цѣлой шайки мошенниковъ.