-- Да сегодня же вечеромъ, можетъ быть.
-- Тогда -- наше дѣло выиграно! сказалъ онъ, опускаясь на колѣна. Олимпія медленно поднялась и сдѣлала ему знакъ уйдти.
-- Я отсылаю васъ не потому, чтобъ разсердилась, но вы меня взволновали вашими разсказами о благодарноcти и войнѣ, о любви и славѣ... Мнѣ нужно остаться одной, подумать, сообразить. Мы скоро опять увидимся... Надѣюсь, что ьы покажете себя достойнымъ моего участія.
Гуго поклонился и вышелъ. Вечеромъ, разговаривая съ Брискеттой, Олимпія сказала: .
-- Онъ уменъ, этотъ графъ де-Монтестрюкъ... онъ пойдетъ далеко!
-- Надѣюсь, возразила горничная, если какой нибудь добрый ангелъ прійдетъ къ нему на помощь.
-- Добрый ангелъ или благодѣтельная фея...
-- Я именно это и хотѣла сказать.
Въ этотъ самый день, около полуночи, когда Гуго, окончивъ свою службу въ Луврѣ, возвращался въ отелъ Колиньи, Коклико подбѣжалъ къ нему проворно, вздохнулъ, какъ будто уставши отъ ожиданья, и сказалъ;
-- Ахъ, графъ! тамъ кто-то васъ ожидаетъ.