-- Наконецъ!... вскричала графиня.
-- Вотъ слово, которое навлекло бы мнѣ много враговъ, еслибъ его услышали придворные, сказалъ графъ, цѣлуя руку Олимпіи.
-- Теперь не до мадригаловъ, графъ; если я послала васъ звать, то больше для вашей же пользы, чѣмъ для себя. Имѣете ли вы извѣстія о графинѣ де Монлюсонъ, вашей кузинѣ, которую вы хотѣли бы сдѣлать вашей женой, какъ мнѣ говорили?
-- Она уѣхала не давно въ свой замокъ.
-- А! вы такъ думаете? Ну, такъ знайте же, графъ, что она скачетъ по дорогѣ въ Вѣну.
-- Она -- въ Вѣну!
-- А развѣ графъ де Монтестрюкъ не туда же ѣдетъ?
-- А! произнесъ Цезарь, блѣднѣя.
-- Графиня де Монлюсонъ пріѣдетъ туда въ одно время съ нимъ... Теперь, если вамъ нравится, что они вернутся женихомъ и невѣстой... то мнѣ-то что до этого? Это ваше дѣло.... но еслибъ я была мужчиной и еслибъ другой мужчина вздумалъ занять мое мѣсто.... я бы не стала разбирать оружія, а поразилабъ его, чѣмъ понало!
Глаза Цезаря стали страшны.