Колиньи подошелъ къ Гуго, обнялъ его и продолжалъ: -- Помни, что, отправляясь въ подобную экспедицію, намъ надо вернуться побѣдителями, или не вернуться вовсе... Мы буденъ дѣйствовать храбро... Спасемъ честь, а въ остальномъ положимся на Провидѣніе!
На слѣдующій день Гуго убѣдился, что если и похвально полагаться въ остальномъ на Провидѣніе, то и случай не мѣшаетъ тоже принимать иногда въ разсчетъ.
Въ ту минуту, какъ онъ выходилъ изъ дома главнокомандующаго, гдѣ не очень торопились заготовленіемъ вѣрющихъ писемъ, которыя должны были облегчить ему даваемое порученіе, къ нему подошелъ на площади человѣкъ и сразу обнялъ его, такъ что онъ съ трудомъ отдѣлался отъ этихъ объятій. Незнакомецъ улыбнулся и, не выпуская его рукь, сказалъ:
-- Я вижу, что это значитъ... Вы меня не узнаете! Такъ давно мы съ вами не видѣлись, и вы были тогда еще такъ молоды! Но я, я не забылъ васъ; у меня сердце благодарное! Я былъ бы чудовищемъ неблагодарности, еслибъ забылъ оказанное мнѣ вами гостепріимство и славный ужинъ въ Тестерѣ!
-- Въ Тестерѣ? спросилъ Гуго.
-- Да! въ этомъ уютномъ замкѣ, который пользовался такой славой во всемъ Арманьякѣ и гдѣ вы такъ хорошо пользовались уроками старика Агриппы. Ахъ! что за человѣкъ! и умный, и храбрый!... Еще и теперь помню залу, увѣшанную оружіемъ, куда онъ зазывалъ всѣхъ прохожихъ военныхъ!... и низкую комнату, гдѣ такъ вкусно ужинали послѣ фехтованья!
Не было сомнѣнья, незнакомецъ бывалъ въ Тестерѣ. Передъ Гуго стоялъ высокій статный солдатъ, очевидно не потерявшій съ лѣтами своей силы. Загорѣлое лицо его носило слѣды долгихъ походовъ, щеки и лобъ были покрыты морщинами, борода и усы посѣдѣли, на вискахъ оставалось мало волосъ, но глаза блестѣли, какъ у сокола, а крѣпкіе члены сохраняли еще гибкость далекихъ дней молодости. Коклико такъ и впился въ него глазами.
-- Чортъ возьми! продолжалъ неизвѣстный, обнимая снова Гуго, вы и тогда уже порядочно владѣли шпагою! Старые рубаки, воевавшіе съ Врангелемъ и съ Тилли, исходившіе много земель въ своихъ походахъ, встрѣчали въ васъ достойнаго противника! Если вы сдержали все, что обѣщало ваше отроческое искусство, то я отъ души жалѣю всякаго, кто съ вами поссорится!... Какой вѣрный взглядъ! какой отпоръ!... Точно молнія!... Разскажите же мнѣ, пожалуйста, что подѣлываетъ Агриппа?
-- Увы! онъ очень старъ и готовится отдать душу Богу! Но я надѣюсь, что онъ не закроетъ глаза прежде, чѣмъ мнѣ удастся обнять его еще хоть разъ.
Незнакомецъ, казалось, былъ сильно тронуть; онъ снялъ шляпу и сказалъ взволнованнымъ голосомъ: