Дорожка въ самомъ дѣлѣ привела ихъ въ такую трущобу, гдѣ не было и слѣда ноги человѣческой. Кустарники совершенно скрывали корни деревьевъ; но малѣйшій шумъ не доходилъ сюда. Оба товарища шли молча. Дон-Манрико покручивалъ острые кончики своихъ длинныхъ усовъ и искоса поглядывалъ на сосѣда.
Вдругъ онъ остановился и, оглянувшись на пустынную окрестность, сказалъ:
-- Мы дошли до мѣста: домъ, гдѣ живетъ мой другъ, графъ де Шаржполь, вотъ тамъ за этими большими деревьями. Отдайте мнѣ письмо... и подождите меня здѣсь.
-- Подождать васъ здѣсь, мнѣ?
-- Да, можете посидѣть или полежать на этой мягкой травкѣ... Мнѣ довольно часу времени, и вы успѣете отдохнуть... а это вамъ будетъ не лишнее.
Паскалино покачалъ головой.
-- Я, кажется, вамъ говорилъ, что обѣщалъ не выпускать письма, изъ рукъ... иначе, какъ передавъ самому графу де Монтестрюку.
-- Не все-ли это равно? вѣдь я его лучшій, старинный другъ.
-- Я не сомнѣваюсь, но я не могу измѣнить данному слову; поклялся -- долженъ и сдержать клятву.
Дон-Манрико надѣялся въ два слова сладить съ добрякомъ Паскалино; онъ нахмурилъ брови.