-- Вотъ слово, за которое я васъ очень уважаю... Насъ много, такихъ честныхъ людей, въ Италіи. Пойдемте со мной и я отведу васъ прямо къ графу де Монтестрюку, а съ Бортоломео Малатестой вамъ нечего бояться.
Сказавъ это, испанецъ дон-Манрико и Кампурго и Пенафьель де Сан-Лукарль, внезапно превратившійся въ итальянца Бартоломео Maлатесту, прошелъ подъ длиннымъ сводомъ Парижскихъ воротъ и вступилъ на поле.
-- Такъ графъ де Монтестрюкъ живетъ не въ городѣ? спросилъ Паскалино, идя за нимъ слѣдомъ.
-- Кто вамъ сказалъ это, тотъ просто обманулъ васъ: графъ де Монтестрюкъ поселился у одного здѣшняго пріятеля, живущаго за городомъ и довольно далеко; но я знаю проселочную дорожку и скоро приведу васъ прямо къ нему.
Скоро оба пѣшехода пошли полями по дорожкѣ, которая вела къ большому лѣсу, мало-по-малу удаляясь отъ всякаго жилища. Съ своимъ добрымъ, смирнымъ лицомъ и спокойными свѣтлоголубыми глазазми, Паскалино, рядомъ съ крѣпкимъ и сухимъ кастильянцемъ, похожимъ на коршуна, сильно напоминалъ барана, провожаемаго собакой, готовой укусить его при малѣйшей попыткѣ къ непослушанію.
Лѣсъ, къ которому они шли, покрывалъ подошву и скатъ холма. Дойдя до этого холма, дорожка дѣлалась все уже и уже и углублялась въ самую чащу деревьевъ.
-- А скоро мы дойдемъ? спросилъ Паскалино.
-- Скоро, отвѣчалъ новый Бартоломео.
-- Еслибъ я зналъ, что графъ де Монтестрюкъ живетъ такъ далеко отъ города, я бы лучше поѣхалъ верхомъ на той лошади, на которой пріѣхалъ въ Мецъ.
-- Лошадь, должно быть, сильно устала, а дорога за лѣсомъ такъ заросла кустарникомъ, что ей трудно бы было оттуда и выбраться... Значить, и жалѣть нечего.