-- Вы понимаете, что кто положилъ двадцать лѣтъ жизни на шатанье отъ Новаго моста до Луврской набережной и отъ Королевской площади до Кардинальскаго дворца, тому нельзя не знать людей. Я могу назвать самыхъ знатныхъ придворныхъ только до иху манерѣ носить перо на шляпѣ или подавать руку дамамъ... Вотъ, напримѣръ, графъ де Шиври, что сейчасъ былъ съ вами, когда кланяется съ улыбкой, то такъ, кажется, и говоритъ: ну, сударыня, нравится-ли вамъ это, или нѣтъ, а такъ нужно! Это -- настоящій вельможа и я по истинѣ горжусь тѣмъ, что состою у него на службѣ.
Сказавъ это, Пемпренель преважно завернулся въ плащъ и пошелъ дальше.
-- Э! да въ этомъ маломъ есть-таки толкъ! проворчалъ Бриктайль сквозь зубы.
Когда былъ назначенъ день отъѣзда, капитанъ побѣжалъ въ трактиръ В ѣ нчаннаго Быка. Судя по раздававшимся оттуда пѣснямъ и крикамъ не могло быть никакого сомнѣнья, что вся шайка въ полномъ сборѣ. Онъ засталъ ее, въ самомъ дѣлѣ, пирующею вокругъ столовъ со множествомъ кружекъ и засаленныхъ картъ.
-- Вставай! крикнулъ онъ, входя; походъ на завтра, а выступаемъ сегодня ночью. Вотъ вамъ на ужинъ сегодня.
И онъ гордо бросилъ на залитую виномъ скатерть два или три испанскихъ дублона.
Въ отвѣтъ раздалось ура и всѣ встали.
-- Вотъ это такъ честно сказано! крикнулъ Пемпренель: деньги цвѣтомъ солнечныя, а вино -- рубиновое -- съ этимъ можно заполонить себѣ всѣ сердца!...
-- Будьте всѣ готовы къ полуночи, продолжалъ капитанъ, и запаситесь оружіемъ и наступательнымъ, и оборонительнымъ. Намъ нужно стать на дорогѣ у людей, провожающихъ одну знатную особу, которую мнѣ поручено доставитъ къ кавалеру, который ее обожаетъ.
-- Значитъ, похищеніе? спросилъ Пемпренель. Какъ это трогательно!