-- Не угодно ли вамъ, графъ, поговоритъ о серьезныхъ вещахъ шутя, чтобъ графиня де Монлюсонъ, если взглянетъ случайно въ нашу сторону, не была ни удивлена, ни обезпокоена?
-- Охотно, графъ.
Лицо графа де Шиври озарилось веселой улыбкой.
-- Вы не вѣрите, надѣюсь, всѣмъ этимъ знакамъ дружбы, что я вамъ такъ часто оказывалъ, чтобъ угодить прихоти моей прекрасной кузины, но прихоти для меня весьма даже обидной? На самомъ дѣлѣ, я васъ ненавижу и вы, должно быть, питаете ко мнѣ тоже самое чувство.
-- Отъ всего сердца, дѣйствительно; особенно теперь.
-- Кромѣ того, вы сейчасъ произнесли такіе слова, что я хоть и сдѣлалъ видъ, будто не обратилъ на нихъ вниманіе, какъ-бы слѣдовало, но тѣмъ не менѣе не могъ не разслышать, потому что я вѣдь не глухъ.
-- Ни одного изъ нихъ я не возьму назадъ и не измѣню ни за что.
-- Слѣдовательно, любезный графъ, продолжалъ де Шиври, притворно смѣясь, потому что въ эту самую минуту головка кузины выглянула изъ окна кареты, -- вы не удивитесь, если когда-нибудь я у васъ попрошу начисто и поближе объясненія.
-- Когда угодно! завтра, если хотите, или сегодня же вечеромъ.
-- Нѣтъ, ни сегодня и не завтра. Вы позволите мнѣ самому выбрать часъ, который для меня будетъ удобнѣй. Не ужели вы забыли, что графиня де Монлюсонъ наложила на насъ перемиріе на три года?