-- А я буду гораздо покойнѣй, когда шпага и кинжалъ не будутъ больше у васъ въ рукахъ.
Бриктайль прикусилъ себѣ губы и, обратясь къ Гуго, который смотрѣлъ на всю эту сцену, сложивъ руки, спросилъ его:
-- Что вы на это скажете? я увидѣлъ гербъ на вашемъ перстнѣ и принялъ васъ за дворянина!
-- Именно потому, что я дворянинъ, я и вижу, что вы не дворянскаго рода.
-- Что жъ ты принимаешь меня за незаконнорожденаго, что ли, комаръ ты эдакій?
Гнѣвъ опять овладѣлъ имъ и онъ смѣрялъ глазомъ разстояніе до земли и ужъ совсѣмъ было-приготовился спрыгнуть внизъ, но въ эту минуту онъ увидѣлъ бѣгущихъ изъ-за стѣны, цѣлой толпой, крестьянъ съ косами, топорами и копьями, а отъ нихъ онъ ужъ навѣрное не спасся бы, еслибъ даже и одолѣлъ Агриппу, Гуго и обѣихъ собакъ.
Проклятіе вырвалось у него, и, выхвативъ изъ ноженъ шпагу и кинжалъ, онъ съ силой швырнулъ ихъ на песокъ.
-- Теперь можете и сойти! крикнулъ ему Агринпа, поднимая брошенное оружіе.
Собакъ онъ взялъ за ошейники, и онѣ только рычали.
Въ одну секунду солдатъ соскочилъ съ дерева и, ставъ прямо противъ Гуго, посмотрѣлъ на него молча. Его лицо, только что пылавшее дикимъ гнѣвомъ, вдругъ стало безстрастнымъ и на немъ показался какой-то отблескъ благородства. Потомъ, проткнувъ руку и отворотивъ рукавъ, онъ показалъ кровавую рану и сказалъ: