-- Посмотримъ, какое?
-- Дурачокъ, который живетъ у насъ изъ милости, не въ силахъ справиться со всѣми работами по дому: надо и дровъ нарубить, и воды накачать, и за припасами сходить, и въ саду работать, и трехъ коровъ гонять въ поле, и фрукты уложить, и хворосту принести, да мало-ли еще что! Коклико пріймется за все: у него доброе сердце и отъ работы онъ сторониться не станетъ. Такимъ образомъ онъ будетъ заработывать себѣ хлѣбъ и не будетъ жить милостыней, которая еще, можетъ статься, не привела бы его къ добру. А я стану его учить читать;
-- Прекрасно, дитя мое! сказала графиня, обнимая сына: съ сегодняшняго вечера Коклико можетъ спать у насъ въ домѣ.
Коклико, не чувствуя больше ни голода, ни холода, вообразилъ, что онъ въ раю.
Когда ребенокъ перенесъ столько лишеній, сколько ихъ выпало на долю Коклико, и не умеръ, -- значитъ, у него желѣзное здоровье и онъ силенъ, какъ жеребенокъ, выросшій на волѣ, на лугу. Коклико работалъ въ Тестерѣ за большаго человѣка. Онъ также охотно пользовался и уроками, которые Гуго давалъ ему съ большимъ усердіемъ и съ аккуратностью стараго учителя. Но забивать себѣ въ голову буквы и учиться читать по книгѣ, проведя столько лѣтъ на вольномъ воздухѣ, не очень-то легко. Коклико билъ себя кулаками по головѣ и приходилъ въ отчаяніе передъ этими таинственными знаками, изображавшими звуки и понятія.
-- Ничего не понимаю! говорилъ онъ со слезами: такой ужъ болванъ!
Эти четыре слова засѣли у него въ головѣ и онъ почти всегда начиналъ ими фразу:
-- Я такой ужъ болванъ!...
А между тѣмъ, онъ только казался добрякомъ и дурачкомъ: въ сущности онъ былъ хитеръ -- какъ лисица, ловокъ -- какъ обезьяна и проворенъ -- какъ бѣлка. Не нужно было повторять ему два раза одно и тоже. Онъ все понималъ съ полуслова и все замѣчалъ отлично.
Скоро онъ и доказалъ это.