А на душе звенела звонко-серебряно одна мысль:
-- Он свободен. Он больше не любит ее.
Звенела долго и радостно и, уже не слушая его, Саня приподнялась и впилась долгим поцелуем в его красные, полные губы...
Он оторвался от этого слишком пряного поцелуя и изумленно осмотрелся, точно не веря своим глазам.
Но второй поцелуй опять оборвал его мысли, и он уже целовал вкусные женские губы безотчетно и, пьянея от страсти, чувствовал нежные линии и формы бившегося около него в судорогах желаний молодого и красивого тела.
-- Я люблю, люблю, -- шептали ее побледневшие от знойной жажды уста. -- Ты -- мой. Я успокою тебя. Ты все забудешь...
И эти слова заставили Петра Сергеевича очнуться.
Мягко и нежно обнимая Саню, он посадил ее рядом с собой.
-- Не надо, деточка...
Саня еще ничего не понимает. Блестящие глаза, залитые поволокой, страстно глядят на Петра Сергеевича, -- а он хладнокровно звонит и спрашивает счет.