Ольга побежала веселыми, как девочка, шажками к нему навстречу и обняла его.
-- Я боялась. Я думала, не случилось ли чего с тобой.
Расцветая от этой неожиданной ласки, смеялся и шутил Курченинов и, не стесняясь, прижимал к себе Ольгу. А она хохотала беззаботно и серебряно-чисто.
В бешенстве, едва скрывая его, Беженцев утрированно почтительно снял шапку.
-- Прощайте.
-- Так ты завтра к нам обедать, Эдвард? -- говорит Курченинов.
-- Не знаю, -- лениво ответил тот. -- Может быть, вот на этой тройке прямо на вокзал и проеду.
-- Очень просто, -- громко сказал ямщик.
-- Очень просто, -- засмеялась Ольга и протянула с той же преувеличенной важностью руку Беженцеву.
Он задержал эту мягкую руку в своей и молниями пронеслись у него желание сжать эти нежные пальчики так, чтобы они захрустели, чтобы брызнула кровь и чтобы эта лживая красавица застонала бы от боли и на коленях попросила бы пощады.