-- Опять ничего... опять ничего...
И подъемной волной прилил к сердцу стыд и точно каясь в тех животных взрывах, которые вдруг слетели на него, он виновато и смущенно, уже чистыми, невинными устами, говорит:
-- Наташечка... я вас буду любить всегда... До могилы... Я никого еще не любил...
И опять несется звонкий хохот к морю...
-- Никогда никого не любил!.. Это в пятнадцать лет!.. Очень хорошо... Милый мальчик, а я уже любила много!..
И она поднялась и, как ребеночка потащила за руку Петю. И шли они по задумчивым вечерним улицам, и вела Петю Наташа, как дитятко, и шептала ему нежные, тихие слова сестры.
А Петя думал о темном разрезе, разделявшем белую грудь. О голубой ленточке на белой сорочке. О черном шелке, окаймлявшем розовое тело.
Слышал шелест шелка. Слышал трепет белой груди. И мечтал о том крошечном розовом лепестке, на ней, которого он до сих пор никогда не видел.
V.
И это было вчера?