-- Не фордыбачь! -- ответила одна из дам и, хлопнув по плечу Холина, с светлой и радостной улыбкой присела рядом с Хмельницким. Ее приветствовали аплодисментами.
Холин предложил руку другой даме и подвел ее к столу.
Это была еще совсем юная девушка, мягкая блондинка, с вульгарным лицом горничной, но с красивыми зеленоватыми, с золотой искрой, глазами, придававшими ее лицу лукавую нежность и мираж невинности.
Она подошла к столу, приостановилась, оглядела всех и решительно села рядом с Боренькой.
-- Я вам не помешаю? -- спросила она, хитро скашивая глаза и поблескивая их золотыми искорками.
Студенты захохотали.
-- Браво, браво! Держись, Боренька, держись теперь за тетушку!
Боренька, пытаясь подавить в себе смущение, развязно налил своей даме и себе коньяку и чокнулся с ней.
И в душе его оборвалась большая и красивая струна, звякнула, задребезжала, заплакала. И захотелось поскорее забыться, отуманить себя, ничего не видеть и не слышать.
Боренька молча наливал коньяк, чокался с дамой и пил. Изредка он чувствовал на себе огонь золотых искорок, и тогда у него болезненно вздрагивало сердце, и в мозгу загорались новые мысли, вспыхивавшие и тотчас умиравшие.