Это был последний удар гонга перед поднятием занавеса, а г-жа Гиппиус у нас пользуется и без того значительной популярностью как поэтесса, романистка и критик. Правда, таинственное замечание о неночующем в пьесе эстетизме вызывало некоторое удивление, но зато этот интригующий финал серьезной статьи тем острее оттачивал общее любопытство. А это, по-видимому, только и требовалось.
Пьеса, наконец, была поставлена. Крупное театрально-литературное событие созрело, и все желавшие могли вкусить от этого сладкого плода жизненной правды, не попорченного пятнами эстетизма.
После постановки пьесы первоначальный шум значительно усилился. Сначала, правда, дежурные газетные рецензии прозвучали в весьма минорном тоне: плод оказался кислым. В свою очередь и публика премьеры разошлась в оценке пьесы, и часть зрителей довольно явственно выражала свой протест шиканьем. Пьеса провалилась. Но зато, вслед за тем, с мощью морской сирены, зазвучали в печати новые голоса: была организована, так сказать, спасательная экспедиция, которая должна была вызволить из беды потонувшую пьесу и разъяснить непонимающей публике ее недалекость. В экспедиции приняли участие такие силы, как Д. С. Мережковский, Владимир Гиппиус и -- admirationem teneatis, amici {Можете ли, друзья, удержаться от удивления (лат.). }, -- сама г-жа Гиппиус. Явление, можно сказать, небывалое в нашей литературе. Шум обратился в грохот. А так как для отечественной драматургии искони веков существует при Александрийском театре "ковчег завета", который, священно храня литературные добрые традиции, тщательно фильтрует все пьесы, предназначающиеся для этого театра, то, само собой, родилась необходимость, чтобы театрально-литературный комитет выступил со своими объяснениями и, не бросая спасательного круга, что не входило бы в его обязанности, пролил бы, так сказать, масло в бушующие волны, ибо, естественно, все протестанты, не приемлющие "Зеленого кольца", обратили свои недоуменные взоры в сторону этого комитета.
Так замкнулся шумный круг "Зеленого кольца". И до сих пор еще в печати играет мертвая зыбь, и о пьесе, раздутой, как цеппелин, идут нескончаемые толки.
II
Сначала о самой пьесе, а потом о шуме, около нее поднятом; кстати, этот шум рисует некоторые наши литературные нравы.
Несомненно, что, если бы не этот шум, к новому произведению г-жи Гиппиус отнеслись бы с большим спокойствием; если бы не предшествовавшая реклама, так искусно разбередившая любопытство публики, последняя, не ожидая от современного театра, в силу всем понятных причин, новых откровений, пророческих перспектив и смелых слов, трактовала бы "Зеленое кольцо" так же добродушно, как трактовала она пьесу совсем молодой писательницы г-жи Грушко "Любовь Матери", тоже прошедшей недавно. Наша публика без предрассудков по отношению к женскому творчеству, а в настоящем сезоне -- решительный урожай на женские пьесы. Кроме Александрийского театра, драматические новинки, принадлежащие перу женщин-писательниц, были поставлены и в Малом театре -- г-ж Миртовой и Жуковской, и даже в Народном Доме -- г-ж Гуриелли и Бахаревой. Это только нескромный Чехов очень скептически относился к женскому равноправию в области драматической литературы. Мы имеем в виду не тот его рассказ, в котором тяжелое пресс-папье совершило планирующий спуск на голову женщины-писательницы, а его письмо к г-же Щепкиной-Куперник, недавно опубликованное в V томе писем писателя Письмо А. П. Чехова к Т. Л. Щепкиной-Куперник от 1 октября 1898 г. впервые опубликовано в томе 5 "Писем" Чехова (М., 1915).].
"Да, вы правы, -- пишет Чехов своей корреспондентке, -- бабы с пьесами размножаются не по дням, а по часам, и я думаю, только одно есть средство для борьбы с этим бедствием: зазвать всех баб в магазин Мюра и Мерилиза и магазин сжечь" {Чехов А. Письма. Т. V. С. 228.}. Это -- милая шутка юмориста, и, конечно, наша культурная и свободомыслящая публика никогда не позволила бы себе выражать свой протест в резкой форме только потому, что пьеса вышла из-под пера женщины. Но несомненно, что протестовавшая публика премьеры была разочарована: ей слишком много пообещали и слишком мало дали.
В чем же, однако, дело?
Действительно, г-жа Гиппиус, -- как правильно предсказал г. Д. Ф., -- поставила в своей пьесе проблему об отцах и детях, проблему, до сих пор бывшую в русской литературе одной из самых больших, важных и ценных. Какова современная молодежь, каковы ее отношения к отцам и каковы коллизии, рождающиеся из соприкосновения двух разных поколений? Ответы на эти вопросы заключают в себе бесспорный интерес. Но нужно признать, что интерес этот в значительной мере уже стерт русской жизнью. Вопрос о самой молодежи, об ее современной душе, переживаниях, устремлениях, идеалах и достижениях -- это вопрос жгучий. Но борьба отцов и детей пошла уже давно на убыль. По мере того, как растет общественное и политическое сознание, расширяются культурные горизонты, обновляется жизнь в новых широких порываниях и обрисовываются свежие социальные и политические конъюнктуры, грань между отцами и детьми стирается. В недифференцированном ни классовыми, ни иными факторами обществе естественное движение вперед воплощается в его передовой части, в молодежи. Были периоды русской жизни, когда молодежь была единственной отдушиной, через которую выливалось общественное недовольство; были периоды, когда единственно на плечах молодежи лежал тяжкий груз борьбы за светлые идеалы. Тогда на узком пространстве общественной и политической борьбы сталкивалась отравленная жизнью, ее ласками и благами мудрость успокоившихся или всегда бывших спокойными отцов с порывистостью, нетерпеливостью и боевою активностью молодежи. Но по мере дифференцирования общества, по мере политических завоеваний и углубления самосознания, спор между отцами и детьми из семьи переносится на более широкую арену и перевоплощается в другие формы борьбы, при которых семейный элемент и родственные отношения не играют никакой роли. Теперешние отцы не могут быть ни Фамусовыми, ни Кирсановыми по отношению к своим детям, как и дети -- не Чацкие и не Базаровы. Теперешних детей и отцов многое соединяет, если же что разъединяет, то не в силу разностности поколений, а в силу разностности интересов. Политические, например, идеалы сблизили многих отцов и детей. Правовая свобода ставит их в плоскость взаимной не-стесняемости, потому что их окружает такая же и для всех общая атмосфера. Кипучая борьба интересов происходит вне семьи, и чем свободнее эта борьба в обществе, тем меньше места для нее в недрах семьи. Правда, мы находимся в самом начале этого процесса, но он ясно виден теперь, и дикостью, например, теперь была бы драма девушки из-за того, что родители не пускают ее на курсы, запирая в тюрьму четырех Вильгельмовых "К" [Имеются в виду Kirche, Kinder, Kleider, Küche [церковь, дети, одежда, кухня]. Выражение, будто бы сказанное Вильгельмом II, принимавшим на своей яхте группу американок -- сторонниц гражданского равноправия женщин.].