И так шла Маруся по Сергиевской и дошла, как всегда, к дому, мимо которого она проходила всегда быстро, боясь, что ее узнает тот дворник, к которому она обратилась в первый раз.
И вдруг она увидела, что открылись двери подъезда наружу и из них вышел он.
Вышел, осмотрелся, оглянулся, точно отыскивая кого-то, и пошел к Литейному проспекту.
Маруся тотчас пошла за ним.
Она не знала, почему она идет вслед за этим таинственным для нее, загадочным Никой. Но страстное желание влекло ее, и она шла быстро-быстро, еле-еле поспевая за ним.
И, не думая, она подошла, уже на углу Литейного проспекта, к нему и, задавив свое прерывистое дыхание, обратилась к нему с вопросом:
-- Извините меня, пожалуйста, я хотела спросить вас...
Ему послышалось "попросить вас", -- и по обыкновению он опустил руку в карман и протянул ей серебряную монету.
Маруся отшатнулась.
Он остановился; стояла и она, впившись в него своими глазами. А он смотрел скучно и рассеянно и совал ей в руку монету.