-- И вы пошли къ ней?-- любопытно спрашиваетъ Марья Яковлевна, и сердце у нея дрожитъ отъ только что родившейся ревности.
Борисъ Дмитріевичъ останавливается, глядитъ въ упоръ острыми глазами и чеканитъ слово за словомъ:
-- И женщина вдругъ отступаетъ, смѣется неувѣреннымъ, обрывающимся смѣхомъ и говоритъ, глотая спазмы:
"Товарищъ Борисъ, возьмите меня, потому что я беременна и хочу ѣсть".
-- И затѣмъ медленно опускаетъ голову, и я ясно вижу, какъ хлынула ей краска въ лицо.
Широко раскрылись глаза у Марьи Яковлевны. Потемнѣли и погасли. И холодные токи поползли по тѣлу и душѣ, и ей хочется крикнуть:
"Это неправда!"
Но зло закусила губы, раздула ноздри и молчитъ.
А Борисъ Дмитріевичъ чутко смотритъ и ждетъ.
-- Говорите же,-- сквозь зубы шепчетъ Марья Яковлевна. Високъ у нея начинаетъ болѣть отъ тоски. А потомъ тоска стягиваетъ кольцомъ мозгъ и сердце.