Борисъ Дмитріевичъ садится. Марья Яковлевна закрыла глаза, какъ предъ опасностью.
-- И пошелъ я съ женщиной въ гостиницу и услышалъ отъ нея хорошую правду. О, очень хорошую правду жизни...
-- Знаете, кто была она? Жена желѣзнодорожнаго кондуктора. Девятнадцати лѣтъ. Вышла за годъ предъ тѣмъ замужъ. Жили отлично. Мужъ былъ ласковый, не пилъ и только тосковалъ о ребеночкѣ. Очень хотѣлось имѣть сына, и ждалъ онъ его нетерпѣливо.
-- Подошли тѣ дни, когда мы были цезарями. И мужъ и жена не пропускали ни одного митинга. Всегда бывали на тѣхъ желѣзнодорожныхъ сборищахъ, которыя мы съ такой энергіей устраивали. Помните, какъ я говорилъ тамъ?
-- Какъ вдохновенный пророкъ, -- подсказала Марья Яковлевна и залюбовалась имъ, вспоминая его пылающее лицо, пламенные глаза и мощное слово, вызывавшее гнѣвную бурю среди слушателей...
-- Говорилъ, т. е. ораторствовалъ,-- поправился Борисъ Дмитріевичъ, и сдвинутыя брови поднялись кверху угломъ, и глаза опять глядѣли вопросительно и сухо.
-- Хорошо. Простыми словами, вотъ какъ богомолки разсказываютъ про чудеса или страсти Христовы, разсказывала, мнѣ молодая женщина, что она и ея мужъ пережили тогда. Мы открыли имъ новый міръ, и они считали насъ богами, а не людьми. Они молились на насъ, какъ прозрѣвшій слѣпой молился сыну Бога за исцѣленіе. Потому что они сами прозрѣли и блаженно радовались новому свѣту...
-- Ночами онъ и жена читали вмѣстѣ, думали вмѣстѣ и вмѣстѣ ожидали счастья, которое такъ скоро должно было придти и не только къ нимъ, но и ко всѣмъ людямъ. Придти и расцвѣтить нарядными красками ихъ трудную жизнь. И ждали они этого счастья, какъ ребеночка.
-- И когда пришли тѣ дни, они ни о чемъ не думали, не заботились и ничего не боялись. Спокойно оба пошли на баррикады. И въ первый же вечеръ его убили. Она застыла. Сердце сдѣлалось, какъ каменное. А потомъ очнулась. Свезла трупъ мужа на берегъ рѣки, вырыла сама яму, сама сколотила изъ досокъ гробъ и сама же опустила его въ могилу, которую теперь уже не можетъ найти. И пошла, одинокая, послѣ такихъ похоронъ опять къ баррикадамъ и пробыла тамъ до конца тѣхъ дней. Хотѣлось смерти, но не пришла она.
-- А черезъ недѣлю узнала, что она осталась вдовой беременной. Впервые заплакала: не дождался ея Гриша ребеночка. А жизнь не шутила. Надо искать работы. Искала, а пока скиталась по знакомымъ. Но все чаще и чаще захлопывались предъ ней двери. Всюду страхъ дѣлалъ людей жестокими, и уходила она, одинокая, отъ нихъ на морозъ. Пробовала обращаться за помощью къ студентамъ. Одни давали. Другіе конфузились: сами были бѣдняки. А третьи заигрывали. И на второмъ мѣсяцѣ пошла она на улицу продавать тѣло юной матери...