-- Что вы, дядя, что вы! Ведь завтра же узнает об этом весь город...
-- И пусть узнает. Но это пустяки. Расскажи, как ты живешь, что делаешь, влюблена ли уже?
-- Вы, дядя, все об одном. Ну, хорошо, скажу. Влюблена. Выхожу скоро замуж. Целуюсь со своим женихом ежедневно. О будущем счастье думаю скверно. Потому что кое-что читаю. И знаю, что все мужчины до брака развратны. А я хотела бы чистого.
-- Правда, Верушка?
-- Я хотела бы умного мужа, который помог бы мне жить. Я очень грешная, дядя, -- повысила она голос, и ее глаза засверкали и замлели, и заструились светом страсти. -- Я хотела бы знать все... Потому-то и грешная...
-- Что же тебя мучит? -- спросил Красинский. И ему было неприятно, что вместо пустого и легкого разговора с милой девушкой, у которой такая очаровательная фигура и такие манящие глаза, ему приходится быть каким-то высшим судьей и философом жизни...
-- Все меня мучит, дядя. И то, что мой жених уже знал женщин до меня. И то, что я ни на что не способна в жизни, кроме того, чтобы лежать в одной постели со своим мужем. И то, что я не могу так бороться за жизнь, как боретесь вы, мужчины...
Извозчик остановился. Магазин сиял всеми огнями, нарядными и красивыми.
И легко и радостно соскочил с пролетки Красинский и, подавая руку Веруше, шутливо заметил:
-- Зальем философию шампанским.