Орлов ушел к себе. И весь двор замер. Сотни горящих глаз устремились к конюшне. И все ждали и ждали со страхом и ужасом.
И вдруг раздался нечеловеческий вопль, вопль жены кучера.
Орлов выбежал из конюшни, остановился, осмотрелся и побежал к воротам.
А за ним выбежала маленькая, худенькая женщина и остановилась в дверях, пытливо смотря на своего мужа.
Хаим не выдержал. Он, как молния, выскочил из квартиры Мойшеле и помчался к матери Олечки. Шепнул ей несколько слов, и оба они побежали к Мойшеле.
А во двор уже входил страшный для всех обитателей городовой Иван Смердяк, маленький, худой, тощий, с длинными седыми усами. Старый городовой, который никогда не церемонился с жидами. Брал взятки и грозил постоянно, что будет брать еще больше, если жиды будут противиться правительству.
Дети двора почувствовали, что наступает решительная минута. Они незаметно сгрудились у квартиры Мойшеле. И стояли бледные, трусливые, трепещущие...
За Смердяком, торопливо шагая, шел Орлов. Он в руках нес штоф водки и пару пива. И почему-то смеялся...
Смердяк окинул взором двор и громко закричал:
-- Во имени закона, здесь есть преступление. Жиды похитили дитё. Значит для употребления христианской крови. Если дитё сейчас не отдадут, сейчас придет военная сила...