Сдѣлавъ нѣсколько примѣрныхъ движеній ручкой, Петръ Дмитричъ объявилъ, что Золотниковъ могъ капнуть.
-- Но пятно отъ меня по правую руку, а я -- лѣвша! возразилъ Золотниковъ.
Иванъ Францовичъ выворотилъ нижнюю губу, приставилъ къ ней палецъ и задумался.
-- Хорошо, рѣшилъ директоръ; виновникъ не разоблаченъ -- примиримся съ этимъ; но пускай за него по круговой порукѣ отвѣчаетъ весь классъ. Оштрафуйте, Петръ Дмитричъ, седьмой классъ за пятно... пятно... средней или большой величины, Петръ Дмитричъ?
-- Скорѣе, средней...
-- За пятно средней величины оштрафуйте выпускныхъ рублемъ. Теперь я приступлю къ самому главному, зачѣмъ собственно сюда и явился. Степанъ Аверкьичъ получилъ вчера по городской почтѣ стихотвореніе, подъ заглавіемъ "Цирцея". Я убѣжденъ, что произведеніе это сочинено и послано г. Болтогаеву кѣмъ-либо изъ учениковъ гимназіи. Пусть тотъ, кто знаетъ, чьихъ это рукъ дѣло, назоветъ автора; или пусть авторъ самъ признается, пока его не изобличили.
Иванъ Францовичъ выжидательно замолкъ. Ученики тоже молчали.
-- Я жду, господа. Кто написалъ или кто распространилъ "Цирцею"? Признавайтесь. Не для мебели вы тутъ сидите! Пускай скамейки пустыя стоятъ, а я раскассирую классъ! Patet via!.. Говорите же; я жду.
-- Да мы не знаемъ, раздалось среди гимназистовъ.
-- Колпаки! не знаютъ! Обида нанесена ихъ наставникамъ, а они не знаютъ!