-- А на репетицію вечеркомъ придешь? безъ обмана?
-- Если отпустите домой -- приду.
Выходцевъ налаживалъ любительскій спектакль. Готовилась къ постановкѣ не знаемъ ужъ доподлинно какая изъ вышеупомянутыхъ оперетокъ. Набранный Петромъ Дмитричемъ хоръ наполовину состоялъ изъ учениковъ гимназіи, пѣвчихъ при гимназической церкви. Эти господа, въ которыхъ инспекторъ-театралъ таки заискивалъ, немножко помыкали имъ, играя на струнахъ его приверженности къ искусству.
-- Ну, Богъ съ тобой, ступай, молвилъ Выходцевъ, испуская вздохъ. Пораньше только на репетицію изволь пожаловать -- портной придетъ съ васъ мѣрку снимать.
Акишка убѣжалъ.
-- Господинъ Шишкинъ! крикнулъ Выходцевъ спускавшемуся по лѣстницѣ гимназисту.
Зискиндъ -- его Петръ Дмитричъ благозвучія ради называлъ Шишкинымъ -- приблизился. Выходцевъ пощелкалъ ногтями -- вѣрнѣйшій признакъ того, что самочувствіе его превосходно, что въ немъ всякая жилка играетъ, и что газъ, который его душитъ сейчасѣ забрызжетъ шуткой и смѣхомъ.
-- Отчего вы не на гимнастикѣ, г. Шишкинъ? Конечно, я понимаю, вы человѣкъ очень занятой, у васъ тьма уроковъ; но именно умственно занятому человѣку и не мѣшаетъ иногда расправить члены. Сколько у васъ уроковъ, г. Шишкинъ?
-- Два урока, Петръ Дмитричъ.
-- Только-то! какъ мало! Не хотите ли, я предложу вамъ еще одинъ?