Зискиндъ молчалъ, безпокойно перебѣгая глазами съ предмета на предметъ и не отваживаясь скрестить свой взглядъ съ искрящимся взглядомъ Выходцева.
-- Вы, говорятъ, по всѣмъ предметамъ? не отставалъ Петръ Дмитричъ. По естественнымъ наукамъ, напримѣръ? Вы качаете головой... Но я слышалъ, право, слышалъ.
-- Я не знаю естественной исторіи, проговорилъ Зискиндъ.
-- Ахъ, такъ... Значитъ, это все враки. Не смѣю отнимать у васъ драгоцѣннѣйшее время. Вѣдь, у васъ и безъ естественной исторіи, говорятъ, десятокъ уроковъ; до свиданія.
Зискиндъ поскорѣе убрался.
Проплелся сторожъ, николаевскій солдатъ, горькій пьяница, тянувшій въ дни запоя керосинъ и уксусъ вмѣсто водки. Выходцевъ и съ нимъ побалагурилъ. Потомъ въ корридорѣ сдѣлалось рѣшительно пусто. Петръ Дмитричъ запѣлъ въ полголоса куплеты изъ своей партіи въ опереткѣ:
"Я мызницу люблю,
Я люблю, люблю, люблю
И ее не уступлю.
Никому не уступлю!"