Наденька. Не могу.
Софья. От чего же? Так ты мне добра не желаешь?
Наденька ( с упрёком ). Душка Софи! Что я тебе сделала?
Софья. Да что ж в самом деле? Разве я еду к чужим людям? Разве там нет для меня сердца, которое бы поняло и отогрело меня? Нет, ма шер Наденька, я помню папеньку, хоть тому уже восемь лет, как я его не вижу, -- помню, как он любил меня. Как теперь гляжу: стройный, высокий, усы как смоль, глаза голубые, -- прелесть, а не папочка! Бывало, возьмёт меня на руки, целует, целует, так что надоест... Он ни на минуту не оставлял меня; в поле ли поедет -- всё со мною; в гости ли, -- и я с ним. Помню, что маменька частенько бранивала его за то, что он так баловал меня; но папочка бывало все своё. Ну, суди ж, не досадны ли после этого мне твои слезы?
Наденька. Не знаю, но какое-то предчувствие говорит во мне, что ты скоро соскучишься.
Софья ( смеётся ). Не по урокам ли географии или грамматики? Что и говорить, -- как не соскучиться. Перестань, пожалуйста, пророчить. Мое житье, просто, будет -- прелесть!
Наденька. Дай Бог!
Софья. Чего там " дай Бог"? Это так же верно, как то, что я люблю тебя, моя маленькая и хорошенькая мечтательница. ( Целует ее ).
II.
Те же и Юлия с бумагою в руках.