Публикуемые ниже пять писем московских друзей Герцена и Огарева, С. И. и Т. А. Астраковых, представляют собой лишь незначительную часть обширной многолетней переписки семьи Астраковых с Герценом и Огаревым.
Братья Астраковы, Николай и Сергей, были сыновьями вольноотпущенника, мелкого чиновника-копииста Московского уездного правления питейного сбора Ивана Васильевича Астракова. Герцен и Огарев познакомились со старшим из братьев -- Николаем -- в студенческие годы. Николай Иванович Астраков (1809--1842) с 1827 г. был студентом физико-математического отделения Московского университета и в 1831 г. окончил университет со званием кандидата. Он давал уроки математики Сатину и через него сблизился с членами кружка Герцена--Огарева. Научные интересы Н. Астракова выходили далеко за пределы того отделения, студентом которого он числился. В аттестате Н. Астракова отмечено, что помимо курса физико-математических наук он прослушал большинство курсов словесного и нравственно-политического отделений. Преподавая после окончания университета, вплоть до своей смерти, математику в учебных заведениях Москвы, Астраков продолжал и научные занятия. В 1836 г. он защитил магистерскую диссертацию. Ему принадлежит несколько переводов в журнале Павлова "Атеней", статьи в научных сборниках и небольшой труд "Об образцовой ферме", опубликованный в No 9 "Отечественных записок" за 1841 г. В 1837 г. он женился на своей двоюродной сестре Татьяне Алексеевне.
С Н. Астраковым был особенно дружен Герцен. Как указывает в своих воспоминаниях Татьяна Алексеевна, Герцен из ссылки вел с Н. Астраковым оживленную переписку, обсуждая многие научные вопросы. К чете Астраковых -- Николаю Ивановичу и Татьяне Алексеевне -- Герцен на всю жизнь сохранил чувство глубокой симпатии и признательности, нашедшей свое отражение на страницах "Былого и дум".
Т. А. Астракова (1814--1892) была не только близким другом Герцена, Огарева и их семей (особенно горячая дружба связывала ее с женой Герцена, Натальей Александровной), но и неизменной участницей их московского кружка. Демократические убеждения Астраковой сочетались с прямолинейностью характера. Самому Герцену порою приходилось выслушивать от Татьяны Алексеевны справедливые упреки в барстве, которое проскальзывало иногда в его поступках. Разделяя убеждения Герцена, Татьяна Алексеевна порвала со всеми его бывшими друзьями, когда они постыдно капитулировали перед реакцией. Надо было иметь незаурядное гражданское мужество, чтобы в условиях последних лет царствования Николая I продолжать сношения с Герценом. На имя Астраковой поступала через М. К. Рейхель корреспонденция Герцена в Россию.
К 1850-м гг. относится начало литературной деятельности Астраковой. В 1857 г. в "Современнике" была опубликована ее автобиографическая повесть "Воспитанница", несколько небольших повестей напечатаны в "Москвитянине", в "Лит. прибавлениях к "Русским ведомостям"". Перу Астраковой принадлежат "Воспоминания о Тропинине" ("Литературные прибавления к "Московским ведомостям"", 1857), под руководством которого она занималась живописью в начале тридцатых годов.
Герцен и Огарев внимательно следили за литературными выступлениями Астраковой. В письме к Герцену от 20 января 1858 г. (IX, 59--62) Татьяна Алексеевна благодарит его за критические замечания о ее повести, просит в дальнейшем читать го, что будет ею написано, и откровенно высказывать свое мнение.
Одно из публикуемых писем принадлежит младшему брату Н. И. Астракова -- Сергею Ивановичу (1816--1867). После женитьбы брата С. И. Астраков поселился в его семье и прожил в ней до конца жизни. "Воспоминания" Т. А. Астраковой дают ценный материал для изучения его биографии. "Воспоминания" эти, представляющие значительный историко-общественный интерес, дошли до нас, к сожалению, только в виде отрывков, включенных в мемуары Т. П. Пассек "Из дальних лет". Отрывки из воспоминаний Астраковой содержат также многочисленные цитаты из писем Герцена и Огарева к С. И. Астракову.
С. Астраков получил домашнее образование в полном объеме гимназического курса, вероятно, под руководством своего старшего брата Николая. В 1835 г., сдав вступительные экзамены, он был зачислен на физико-математическое отделение Московского университета (АМГУ, Дела Правления, оп. 1 ст., д. No 142) и в 1840 г. закончил университет кандидатом (АМГУ, Дела Правления, оп. общая за 1840 г., д. No 217). С Герценом и Огаревым Астраков сблизился уже после того, как они возвратились из ссылки. Молодой человек, только что окончивший университет, привязался к друзьям своего старшего брата и вошел в герценовский кружок. Преподавая математику в Александровском институте и других учебных заведениях, давая, кроме того, частные уроки, Астраков в течение всей жизни не мог, однако, выбиться из тяжелой нужды. Преподавание было для него вынужденным занятием, единственным источником заработка. Его истинным призванием была механика: многосторонне образованный человек, Астраков был охвачен страстью к изобретательству.
С. Астраков особенно близко сошелся с Огаревым в 1848--1855 гг., т. е. тогда, когда Огарев, поселившись сначала в своем пензенском имении, а затем на Тальской писчебумажной фабрике, занялся хозяйственной деятельностью. В ту пору Герцена в России уже не было; между старыми московскими друзьями обозначились глубокие идейные расхождения, и Астраков был для Огарева самым близким человеком на родине. Как можно судить по тем отрывкам из писем Огарева к Астракову, которые сохранились в "Воспоминаниях" Астраковой, а также по письмам Астракова к Огареву (они хранятся в Отделе рукописей Государственной библиотеки СССР им. B. И. Ленина), Астракова связывала с Огаревым глубокая дружба, основанная на взаимной симпатии и общности научных интересов. В 1849 г., в письме из Крыма Огарев, вспоминая о проводах, которые устроили ему и Н. А. Тучковой-Огаревой
C. И. и Т. А. Астраковы, писал: "В ту минуту я понял, Сергей, что между нами есть страшно много точек соприкосновения, симпатий, даже теоретических. Я думаю, что последними шутить нельзя, в самом-то деле, только они несколько просветляют личность, они делают для нас человека симпатичным или нет" ("Полярная звезда" гр. Салиаса де Турнемир, 1881, No 2, стр. 22).