-- Да ты съ ума сошелъ Алексѣй Алексѣичъ, сказалъ я ему:-- вѣдь она дочь тебѣ, да и за что ты ее-то ненавидишь.
-- Ну, да возьми ее себѣ, коли она тебѣ нравится; эта дрянь родилась въ то время, какъ я раззорился, а мать ея причиной этому была. Въ самомъ дѣлѣ, братъ Чихинъ, возьми-ка ты ее себѣ, а бабу-то мы сбудемъ въ другія руки,-- не хочу, чтобы она была вмѣстѣ съ дочерью, она ее очень любитъ, ну такъ пусть же ее поноетъ объ ней, какъ я тоскую о своихъ деньгахъ.
-- Ну вотъ я подумалъ, подумалъ да и рѣшился взять дѣвочку-то себѣ, а бабу-то обѣщалъ ему въ Москву отвезти.
-- А какъ ты ее достанешь? спросила сестра.
-- Онъ мнѣ отдаетъ ее такъ. А? возьмемъ-ка, сестра, эту дѣвочку, прибавилъ Прокофій Петровичъ: -- чтожь, что мала, хоть займемся чѣмъ нибудь, учить ее станемъ, все-таки веселѣе будетъ. Вѣдь она наша будетъ, что захотимъ, то и сдѣлаемъ изъ нее;-- выростимъ, выучимъ, вотъ подъ старость и утѣха будетъ для насъ.
-- Ну, пожалуй, возьмемъ, сказала Ольга Петровна;-- да ты забылъ, что маменька скажетъ? Тебѣ то пожалуй ничего, а мнѣ достанется, да еще того гляди, что братецъ съ сестрицей опять сплетню выдумаютъ какую нибудь, тогда и не уйдешь.
-- Экая ты глупая! Вѣдь я скажу маменькѣ, что я самъ беру дѣвочку и у нее же попрошу позволенія отдать ее тебѣ подъ присмотръ, а ты знаешь, что она мнѣ побоится отказать.
-- Ну хорошо; только надо еще дѣвку спросить, охотно ли она возьмется ходить за нею, вѣдь не самой же мнѣ няньчится съ ребенкомъ.
Братъ, какъ бы украдкой, пожалъ плечами, улыбнулся и ни слова не сказалъ на это.
-- Ѳенька, а Ѳенька! закричала Ольга Петровна, обращаясь къ растворенной двери, которая вела въ дѣвичью, поди ка ты сюда!...