Публикация А. Н. Дубовикова
В кружке московских друзей Герцена тридцатых-сороковых годов семья Астраковых занимала своеобразное место прежде всего своим резко выраженным демократизмом. Основные сведения о ней содержатся в предисловии Е. Л. Рудницкой к публикации писем С. И. и Т. А. Астраковых к Герцену и Огареву ("Лит. наследство", т. 62, 1955, стр. 9--22). В дополнение к изложенному там, укажем, что отец Н. И. и С И. Астраковых происходил из крепостных тульского помещика Афанасия Ивановича Бунина (родным сыном которого был В. А. Жуковский). К этому заключению приводит отрывок из воспоминаний Т. А. Астраковой, напечатанный Т. П. Пассек в "Русской старине", но впоследствии не вошедший в отдельное издание "Из дальних лет".
Астракова рассказывает о случае, происшедшем на обеде, устроенном в связи с проводами Кетчера на службу в Петербург.
"На этом прощальном обеде была и А. П. Елагина. Она держала себя со всеми очень приветливо, но как-то свысока. Во время обеда она обратилась ко мне с вопросом: не родня ли мне какие-то Астраковы? Я ответила утвердительно. Она не ограничилась этим и переспросила брата моего, Сергея Ивановича. Брату представилось, что она знает отношения Астраковых к ее дому и сделала этот вопрос с намерением озадачить нас при всех; он отвечал ей, что неужели она забыла, что его отец был крепостным ее деда, выпущен им на волю и записан в канцеляристы. "Если бы моего отца не освободили,-- добавил он,-- и я не поучился бы в университете, то, вероятно, теперь ездил бы на запятках вашей кареты или стоял бы с тарелкой за вашим стулом, вместо того, чтобы сидеть с вами за одним столом". Авдотья Петровна, слушая это, видимо смутилась, сказала что-то вроде извинения. Некоторые из присутствующих постарались замять разговор" ("Русская старина", 1877, No 4, стр. 679-- 680). Как известно, дедом А. П. Елагиной по матери был А. И. Бунин, в доме которого она и воспитывалась.
Жизнь Т. А. Астраковой до замужества была мучительно тяжелой. Она рассказала о ней в автобиографической повести "Воспитанница", появившейся в "Современнике", 1857, No 10 (Лемке ошибочно указал, что в "Воспитаннице" Астракова описала жизнь Н. А. Герцен до брака -- IX, 59. Эта ошибка была повторена Н. П. Анциферовым -- "Лит. наследство", т. 61, 1953, стр. 365). Астракова была "незаконной" дочерью белевского купца из вольноотпущенников какого-то богатого помещика (по повести Алексея Зверкина); матерью ее была девушка из крепостной семьи, которую этот купец приобрел "для прислуги" и "держал по верящему письму". Сначала он намеревался жениться на ней, но затем, разорившись, возненавидел и ребенка и мать, которую он считал виновницей своего разорения. Вскоре девочку взяли в качестве воспитанницы в помещичью семью, где она провела годы, полные унижений, грубых придирок и окриков, систематического и безжалостного надругательства над ее человеческим достоинством. От этого домашнего ада ее избавило замужество -- на ней женился дальний ее родственник, студент, дававший ей уроки. Это и был Н. И. Астраков (по повести -- Звездов).
Автобиографичность повести засвидетельствована самой Астраковой в неизданном письме к Т. П. Пассек от 14 февраля 1884 г.: "Припомните-ка мою "Воспитанницу" -- это моя жизнь, но это все еще цветочки, а что было на деле -- страшно вспомнить. Случается, вдруг я вспомню сцену и окрик на меня: "Я тебя в прачки отдам!"-- и т. п., так, поверите ли, что у меня при этом воспоминании сердце замирает... А сколько таких воспоминаний!" (ИРЛИ, ф. 430, ед. хр. 11).
Астракова не получила систематического образования. "Вы знаете, что мое образование очень скудно; грамота и знание мною приобретено не фундаментальное, а, так сказать, по наслышке",-- писала она в том же письме. Но она была несомненно одаренным человеком, обладала природным умом и способностью самостоятельно мыслить. Испытав на себе тяжесть подневольного существования, она стала убежденной сторонницей женского равноправия. На это указывает А. В. Щепкина, встречавшаяся с ней в пятидесятых годах: "Она курила трубку с очень длинным чубуком и любила говорить о правах женщин, требуя для них доступа к науке и другой деятельности и равноправия с мужчинами. В то время суждения ее казались очень новы и оригинальны, хотя и не всеми признавались справедливыми" ("Воспоминания А. В. Щепкиной". Сергиев Посад, 1915, стр. 173).
В свете сказанного можно понять, почему Астракова с искренним сочувствием отнеслась к судьбе невесты Герцена, томившейся в деспотической обстановке дома княгини Хованской, почему она приняла живейшее участие в ее побеге. Встретив со стороны Н. А. Герцен чувство искренней дружбы и приязни, Астракова горячо и преданно полюбила ее и пронесла эту любовь, граничившую с преклонением, через всю жизнь. Это подтверждают публикуемые воспоминания, а также письмо Герцена к детям от 2 мая 1869 г.: "Кстати как нельзя больше, я получил записочку, которую прочитайте вместе и потом вручите Тате на хранение. Это от Тат. Алекс. Астраковой, о которой вы слыхали. Состарилась она; ей теперь лет за 50, бедна, но какая юность души сохранилась и какая религиозная любовь к мамаше. Вот вам еще свидетельство, что она была из необыкновенных женщин" (XXI, 373).
Герцен относился к Астраковой с глубоким уважением, он ценил в ней не только ближайшего друга Натальи Александровны, но и мужественного, прямодушного человека, не отвернувшегося, подобно другим московским друзьям, от Герцена-эмигранта. Одна из "последних могикан", по выражению Герцена (VII, 10), она тепло и участливо откликнулась на известие о смерти Натальи Александровны, и это оценил Герцен: "Письмо Тат. Алекс, глубоко тронуло меня. Вот вам и женщины и мужчины... Никто не победил мудрой осторожности, одна женщина нашла силы..." (письмо к М. К. Рейхель от 15 июня 1852 г.; VII, 62). "Письма от Т. Ал.-- единственная связь, оставшаяся у меня с Россией. Трусость ее не одолевает",-- писал он к той же Рейхель 31 января 1853 г. (VII, 177).
На этой почве должен был произойти и действительно произошел разрыв Астраковой с былым кружком друзей Герцена, отголоски чего звучат в публикуемых воспоминаниях в ряде критических замечаний по адресу Кетчера и его единомышленников. Об этом разрыве стало известно и Герцену. 6 мая 1856 г. он писал М. К. Рейхель: "Тат. Ал., как вы знаете из ее писем, отлучена от огня и воды московскими нашими пуристами" (VIII, 280). Зная о том, что Астракова, не имевшая никаких самостоятельных средств к существованию, лишилась вследствие этого "отлучения" помощи прежних друзей, Герцен считал своим долгом оказывать ей материальную поддержку (см. VI, 194; VII, 170; XXI, 329).