Такой дурости, да еще на пиру, в Леннеберге никогда и не слыхивали. Все удивленно посмотрели друг на друга, а папа Эмиля сказал:
– Поиграть в снежки? Это что еще за дурацкая затея?
Но Эмиль тут же выбежал из дому и ринулся прямо в снег.
Вот это жизнь так жизнь, эх! За ним длинной вереницей выбежали все дети, которые были на пиру, – тоже очень оживившиеся. А учительница, в плаще и галошах, отважная и дерзкая, как полководец, уже стояла в дверях, готовая выйти во двор.
– А что, никто из родителей не желает пойти с нами? – поинтересовалась она.
– Мы, верно, еще не совсем чокнутые, – ответил папа Эмиля.
Но Лина была достаточно чокнутая и готова на все. Она тайком выбралась из дома, когда никто не видел, и с сияющими глазами кинулась играть в снежки. И как раз тогда, когда всего нужнее была на кухне.
Матушка Альма за голову схватилась, увидев, как Лина, утопая в снегу, надрываясь от хохота, в каком-то дичайшем угаре расшвыривает во все стороны снежки. Никогда еще ни одна служанка не вела себя так на пиру в Леннеберге.
– Антон, – сказала мама Эмиля мужу. – Сейчас же пойди и приведи Лину. Ей надо нарезать хлеб, а не играть в снежки.
Папа Эмиля, ворча, натянул сапоги.