Разве можно допустить такое безобразие, когда сам Антон Свенссон, церковный служка, устраивает пир!
И он тоже вышел на заснеженный двор. Уже начало смеркаться, а легкий снежок все продолжать падать. Никто не обратил на папу Эмиля ни малейшего внимания. Все только горланили и смеялись.
А хуже всех вела себя Лина. Ну и, понятно, Эмиль. Он швырялся снегом во все стороны, так что казалось, будто вьюга метет. Внезапно он так сильно и метко запустил снежком в окошко овчарни, что раздался страшный звон: стекло разлетелось на мелкие осколки.
– Э-э-э-миль! – закричал тут же его папа.
Но Эмиль ничего не видел и не слышал.
И тут вдруг папа тоже получил сильный и меткий удар. Это невозможно себе даже представить: снежок попал прямо в разинутый рот папы Эмиля. А Эмиль этого даже не заметил.
До чего же жалко было церковного служку из Каттхульта! Он не мог больше кричать на Эмиля и не мог призвать к ответу Лину, хотя и то, и другое было крайне необходимо.
Единственное, что мог выдавить из себя папа, было:
– Эх-эх-эх!