Они совсем было собрались идти разыскивать Андерса, когда он наконец появился. Он не бежал, как обычно, а медленно шел, и физиономия у него была необычайно бледная.
— Как ты ужасно выглядишь! — забеспокоилась Ева-Лотта. — Может, ты «жертва жары», как в газетах пишут?
— Я жертва вареной трески, — ответил Андерс. — Не переношу рыбу, сколько раз маме говорил. И вот вам доказательство.
— Какое? — спросил Калле.
— Да тошнило всю ночь. Я только и делал, что вскакивал и ложился, вскакивал и опять ложился.
— А Мумрик? Так и остался в комоде?
— Ты что! С этим я, конечно, раньше справился. Уж что я должен сделать, я сделаю, хоть на меня чума напади. Великий Мумрик — в глобусе!
У Калле и Евы-Лотты заблестели глаза.
— Здорово! — воскликнул Калле. — Расскажи! Сикстен не проснулся?
Они уселись втроем на мостик Евы-Лотты. Здесь, на речке было прохладно, ольха давала приятную тень. Ребята болтали ногами в теплой воде. Андерс сообщил, что это действует успокаивающе на треску у него в животе.