«До востребования» означало, что адресат сам должен получить письмо на почтамте, это Калле знал.
«Подозрительно, — подумал Калле. — Почему он не пишет ей прямо на дом?»
Он достал свою записную книжку и раскрыл ее. В верхней части страницы стояло: «Список подозрительных лиц». Раньше этот список охватывал немалое количество «лиц», но потом Калле скрепя сердце вынужден был повычеркивать их одного за другим. Ему так и не удалось ни одного из них уличить в чем-либо преступном.
Теперь в списке числился всего один человек — дядя Эйнар. Его имя было подчеркнуто красным, а ниже аккуратно перечислялись приметы. За приметами следовал раздел: «Особо подозрительные обстоятельства», где значилось: «Имеет отмычку и карманный фонарик». У Калле, разумеется, тоже был карманный фонарик, но это же совсем другое дело!
Выудив из кармана огрызок карандаша, Калле прислонился к забору и внес следующее добавление: «Ведет переписку с Лолой Хелльберг, Стокгольм, до востребования». Затем он добежал до ближайшего почтового ящика и через минуту уже вернулся в «Калоттан»— так по зрелом размышлении решено было назвать новый цирк.
— А что это значит? — спросил дядя Эйнар.
— Неужели непонятно? — «Ка» — Калле, «Лотт» — Ева-Лотта. «АН» — Андерс,ответила Ева-Лотта. — Кстати, вам нельзя смотреть, как мы репетируем.
— Очень жестоко с вашей стороны. Что же я буду целый день делать?
— Пойдите рыбку поудите, — предложила Ева-Лотта.
— Ты что, хочешь, чтобы у меня сделался нервный припадок?