— Я проберусь к ним и попробую что-нибудь поразведать, — сказал Андерс. — А ты лезь на клен и следи на случай, если они вздумают вернуться. Обороняйся до последнего человека! Если тебя одолеют, то сперва сожги тайные бумаги.
Калле понимал, конечно, что выполнить в точности это приказание будет нелегко, но возражать не стал.
Бесподобный наблюдательный пункт — этот клен! Сидишь себе удобно в развилке, совершенно скрытый листвой, и видишь большую часть сада булочника и всю улицу до угла, где она соединяется с Большой улицей. Калле все еще жил напряжением прошедшего боя, но вместе с тем чувствовал легкие угрызения совести. Он пренебрег своим долгом перед обществом! Если бы не война роз, он с раннего утра стоял бы на посту у гостиницы и следил бы за теми двумя, которые приехали вчера вечером. Кто знает — возможно, это приблизило бы его к разрешению загадки.
Внизу по садовой тропинке бродил взад и вперед дядя Эйнар. Он не замечал наблюдателя на дереве, и Калле мог спокойно следить за ним. Каждое движение дяди Эйнара выдавайте нетерпение и недовольство, а лицо выражало такую тревогу и отвращение ко всему, что Калле стало его почти жалко.
«Пожалуй, надо было бы все-таки побольше играть с ним», — вдруг подумал Калле участливо.
Улица за забором была пуста. Калле посмотрел в сторону почтмейстерского дома. Именно оттуда следовало ожидать нападения. Но Алые розы не показывались. Калле глянул в другую сторону, по направлению к Большой улице. Кто-то идет… Да это же… нет, не может быть… ну да, они, те самые типы… как их… Крук и Редиг! Калле напрягся, как стальная пружина. Приезжие подходили все ближе и ближе. Вот они поравнялись с калиткой булочника… и вдруг заметили дядю Эйнара. И он их заметил.
До чего побледнел дядя Эйнар! Даже страшно смотреть. Как мертвец белый. А перетрусил — крыса в ловушке и та не могла бы выглядеть более испуганной.
Первым заговорил один из приезжих, бледный и низкорослый, — Редиг. Его голос звучал удивительно вкрадчиво и нежно:
— А вот и Эйнар. Наш дорогой, ненаглядный Эйнар!
9