Когда все, кто собирался побывать на аукционе, проехали через Каттхульт и стоять у ворот стало незачем, Эмиль вскочил на Лукаса и понесся вскачь так резво, что в кармане его брючек забренчали монетки.
Аукцион в Бакхорве был уже в полном разгаре. Люди толпились вокруг вещей, расставленных рядами во дворе. При ярком солнечном свете они казались совсем неприглядными. Посреди толпы на бочку взобрался аукционщик. Ему давали хорошую цену за сковородки и кофейные чашки, за старые деревянные стулья и еще за многое другое. Понимаешь, так вот и бывает на аукционе: кто-нибудь выкрикивает, объявляя аукционщику, сколько он хочет заплатить за какую-нибудь вещь, ну а если найдется такой, кто хочет заплатить больше, то ему и достается кухонный диван или чтолибо другое.
Когда на двор прискакал Эмиль верхом на Лукасе, народ всколыхнуло словно ветром. В толпе зашушукались:
– Раз явился этот мальчишка из Каттхульта, лучше, пожалуй, ехать домой!
Эмиль же был настроен на крупные сделки, ему не терпелось начать торговаться, да и деньжата у него завелись, так что было от чего голове пойти кругом. Не успев спешиться, он уже предложил три кроны за старую железную кровать, которая была ему нужна как телеге пятое колесо. К счастью, одна крестьянка предложила за кровать четыре кроны, и Эмиль избавился от ненужной покупки. Но он азартно продолжал набивать цену почти на все без исключения и не успел опомниться, как – бах – стал хозяином трех вещей. Первой была выцветшая бархатная шкатулочка с мелкими голубыми ракушками на крышке – ну она-то еще пригодится маленькой Иде. Второй была лопата с длинной ручкой – сажать хлебы в печь. А третьей – старая ржавая пожарная помпа, за которую во всей Леннеберге никто не дал бы и десяти эре. А Эмиль выложил двадцать пять и тотчас получил ее.
«Вот беда, зачем она мне?» – подумал Эмиль. Но ничего не поделаешь – хотел он этого или нет, помпой теперь владел он.
Пришел Альфред, взглянул на покупки Эмиля и рассмеялся.
– Владелец помпы Эмиль Свенссон, – сказал он. – На что тебе, собственно говоря, эта штуковина?
– А если грянет гром и вспыхнет пожар? – ответил Эмиль.
И в тот же миг грянул гром – так, во всяком случае, вначале подумал Эмиль. Но это был всегонавсего папа Эмиля, который схватил сына за шиворот и тряхнул так, что кудри мальчика растрепались.