СУББОТА, 18 ДЕКАБРЯ Как Эмиль совершил великий подвиг и все его проделки были прощены и забыты, а вся Леннеберга ликовала
Приближалось Рождество. Однажды вечером все жители Каттхульта сидели на кухне и занимались каждый своим делом. Мама Эмиля пряла, папа сапожничал, Лина чесала шерсть на кардах, Альфред с Эмилем строгали зубья для граблей, а маленькая Ида упрямо пыталась вовлечь Лину в веселую игру и щекотала ее, мешая работать.
– Играть-то в эту игру надо с тем, кто боится щекотки, – говорила Ида. И она была права, так как Лина в самом деле боялась щекотки.
Ида тихонько подбиралась к Лине, читая стишок, под который шла игра:
Дорогие мама с папой, Дайте мне муки и соли, Заколю я поросенка, Он визжать начнет от боли.
При слове «визжать» Ида указательным пальчиком тыкала Лину, а Лина, к превеликому удовольствию девочки, всякий раз взвизгивала и хохотала.
Слова «заколю я поросенка», вероятно, навели папу Эмиля на ужасную мысль, и он внезапно изрек:
– Да, теперь уж и Рождество близко, пора, Эмиль, заколоть твоего поросенка.
Эмиль выронил ножик и во все глаза уставился на отца.
– Заколоть Заморыша! Не бывать этому! – сказал он. – Ведь Заморыш мой поросенок, мой поросенок, который дал обет трезвости! Ты что, забыл?