– Днем, – сказала Ловиса, – но по ночам он плачет во сне и громко зовет тебя.
– Откуда ты знаешь? Вы снова спите вместе? Он не в каморке Лысого Пера?
– Нет, Лысый Пер не мог больше вынести его страданий. Да и у меня уже не хватает сил, но ведь кто-то же должен быть рядом с ним, когда ему так плохо…
Ловиса долго молчала, а потом сказала:
– Знаешь, Рони, невозможно видеть, когда кому-то так нечеловечески тяжело.
И Рони почувствовала, что на нее накатывает тот самый крик, от которого горы раскалываются на куски, но она изо всей силы стиснула зубы и прошептала:
– Ну а ты сама, Ловиса, если бы ты была ребенком и у тебя был бы отец, который не только отказался от тебя, но даже имени твоего не произносил, ты бы вернулась домой, если бы он сам не позвал тебя?… Не пришел бы за тобой?
Ловиса задумалась.
– Нет, не вернулась бы. Я ждала бы, пока он не придет и не позовет меня.
– А вот этого Маттис никогда не сделает, – сказала Рони.