Но Рони молчала. В этот миг она увидела Бирка. Он словно застыл среди берез – в лице ни кровинки, а в глазах одна печаль. Невозможно вытерпеть эту печаль.
– Бирк, брат мой, о чем ты думаешь, когда у тебя такое лицо?
– Это так? – переспросил Маттис. – Ты вернешься со мной в замок?
А Рони молчала и, не отрываясь, смотрела на Бирка.
– Бирк, брат мой, ты помнишь водопад?
– Пойдем, дочь, нам пора, – сказал Маттис.
И Бирк понял, что час пробил, что ему надо проститься с Рони и возвратить ее Маттису. Иначе и быть не могло, ведь он сам этого хотел. И давно ждал этой минуты. Но откуда же взялась такая мучительная боль? Роки, ты даже не знаешь, как мне больно, но иди! Уходи скорей! Уходи немедленно!
– Я тебя еще не просил вернуться домой, детка, – сказал Маттис. – А сейчас прошу… Настойчиво прошу, Рони, вернись ко мне!
«Тяжелее мне еще никогда в жизни не было», – подумала Рони. Сейчас ей придется сказать то, что наверняка убьет отца, это она знала, и все же ей надо это сказать. Сказать, что она не хочет расставаться с Бирком. Что она не может оставить его одного в жутком холоде зимнего леса.
– Бирк, брат мой, ни в жизни, ни в смерти нас ничто не разлучит, разве ты этого не знаешь?