Рони не сразу поняла, что он сказал.

– У вас есть, что ли, нечего? Вы не едите досыта?

– У нас давно уже все ходят голодные. Еды почти не осталось. Если весна задержится, мы и вправду отправимся в тартарары, как ты нам не раз желала, помнишь? – спросил он и засмеялся.

– С тех пор много воды утекло, – сказала она, – тогда у меня еще не было брата. А теперь у меня есть брат.

Она развязала кожаный мешок и отдала ему весь хлеб, что принесла.

– Ешь, раз ты голодный.

Бирк издал какой-то странный звук, похожий на тихий крик, схватил хлеб обеими руками и принялся его есть так жадно, словно Рони здесь не было, словно он оказался здесь один на один с этим хлебом. И съел все до последней крошки. Тогда Рони протянула ему деревянную флягу.

Он тут же приник к ней губами и выпил залпом все молоко до последней капли.

Потом он смущенно посмотрел на Рони.

– Ты сама, наверно, есть хочешь?