-- Душегубы!.. Бить ихъ надо!.. Братцы, полѣзай наверхъ, останови машину!.. Въ воду его самого, подлеца!
Толпа росла, потому-что прибывали новые пассажиры съ кормовой части и, хотя активнаго участія въ бунтѣ не принимали, не зная причинъ его, но поддерживали своимъ присутствіемъ энергію вожаковъ. Сережа продолжалъ цѣпляться за бортъ пиджака: вѣдь, если разнять пальцы, то что же дѣлать дальше?
-- Да что вы, господа, что вы!... Это-жъ его зналъ, что онъ такой полоумный! Я сейчасъ остановлю!.. Да пустите же меня, чортъ возьми, что это за мальчишка такой!.. Эй, матросы, матросы!
Подбѣжавшіе два или три матроса протолкались въ центръ начинавшей нѣсколько затихать толпы, не безъ труда оторвали пальцы Сережи отъ пиджака и прочистили растерявшемуся начальству дорогу. Черезъ минуту послышались свистки, и пароходъ остановился. Деревня уже далеко осталась назади, и надѣлавшаго переполохъ мужиченку пришлось высаживать на пароходной лодкѣ. Собираясь сходить въ нее, онъ кланялся на обѣ стороны и говорилъ:
-- Спасибо, братцы! Дай Богъ вамъ, что отстояли! Кабы не вы...
-- Ну, ну, разговаривай еще! Шевелись!.. торопили его матросы.
-- Ишь, вѣдь,-- всего и дѣла-то -- пять минутъ, а чуть человѣкъ не погибъ!..-- говорили въ толпѣ третьеклассныхъ пассажировъ, все еще не могшихъ вполнѣ успокоиться послѣ момента случайнаго подъема духа.
-- Дай имъ волю-то, такъ они тебя такъ осѣдлаютъ, что любо-два!
-- По росписанью, говоритъ, нельзя, а до дѣла дошло -- такъ оказалось очень даже просто, ха, ха!..
-- Нѣтъ, братцы, парнишко-то,-- барченокъ, что-ль, откуда ни взялся -- хвать помощника за пельки: не попущу, гритъ!..