-- Ахъ, оставь, Ната, меня въ покоѣ!.. Вѣроятно, ты у этихъ мужиковъ научилась такъ кричать?.. Не видишь,-- у меня мигрень!
-- Прости, мамочка, я не знала!.. Только мнѣ этого мужика такъ было жаль...
-- Ну, довольно, довольно!.. Ахъ, я не могу больше!.. Лиза, подайте мнѣ другой платокъ!
Горничная, сидѣвшая въ углу каюты, испуганно вздрогнула и вопросительно посмотрѣла на барыню.
-- Что вы, глухая? Или служить не хотите?.. Платокъ -- я сказала!.
Ната бросилась къ одному изъ сакъвояжей и отстранила рукой подошедшую туда-же горничную.
-- Идите, идите, Лиза: я подамъ мамѣ, что нужно,-- сказала она шепотомъ.
-- Барышня-голубушка, нельзя: разсердятся, хуже будетъ!.. Да что-жъ дѣлать-то: до страсти въ вискахъ стучитъ, а въ глазахъ даже круги зеленые ходятъ...
-- Ступайте, говорю; пройдитесь на воздухѣ: я все сдѣлаю.
Горничная тихонько вышла изъ каюты. Ната подала матери платокъ. Отъ долгаго напряженія нервы Анны Константиновны утомились: она почувствовала внезапный приливъ доброты.